ENG

Давыдов Денис Васильевич

Западный

Денис  Васильевич  Давыдов  родился в Москве 16-го июля 1784 года в старинной дворянской семье Давыдовых. Его отец бригадир Василий Денисович Давыдов (1747 г. —1808 г.), служил под командованием А. В. Суворова,руководил Полтавским легкоконным полком. Мать была дочерью харьковского генерал-губернатора Е. Щербинина.Сестра — Александра Васильевна Бегичева, урождённая Давыдова.Брат — Давыдов Евдоким Васильевич (1786-1842), генерал-майор с 1820 г.Брат — Давыдов Лев Васильевич (1792-1848), подпоручик Кавалергардского полка на 1812 год.


Значительная часть детских лет его прошла в военной обстановке на Украине, Слобожанщине, где служил его отец.  Денис, как все дети, с младенчества своего показал страсть к маршированию, метанию ружьем и прочим. Но его постоянно мучила его невзрачная внешность: маленький рост (в отца, который был заметно ниже матери) и маленький курносый нос «пуговкой».
В конце XVIII столетия по всей России гремела слава великого Суворова, к которому и Денис относился с необычайным почтением. Однажды, когда мальчику было девять лет, ему довелось увидеть знаменитого полководца, тот приехал к ним в имение, в гости.Александр Васильевич заметил резвого ребенка и, благословив его, сказал: «Этот удалой, будет военным, я не умру, а он уже три сражения выиграет»  Эта встреча запомнилась Денису на всю жизнь. Маленький повеса бросил псалтырь, замахал саблею, выколол глаз дядьке, проткнул шлык няне и отрубил хвост борзой собаке, думая тем исполнить пророчество великого человека. Но розга обратила его к миру и к учению…
  Давыдова учили говорить по  французски, танцевать, рисовать и музыке. И так до 13-ти лет. Но вдруг неожиданно он сел на коня, захлопал арапником, полетел со стаею гончих собак по мхам и болотам - и тем завершил свое воспитание.
Живя в Москве без занятий, он познакомился с некоторыми молодыми людьми, воспитывавшимися тогда в университетском пансионе. Они дали ему прочитать «Аониды»  полупериодическое собрание стихов, издаваемое тогда Н. М. Карамзиным. Имена знакомых своих, напечатанные под некоторыми стансами и песенками, помещенными в «Аонидах», воспламенили честолюбие Дениса. Он начал писать. Сначала было очень трудно- мысли толпились без связи между собой. Он был нетерпелив: рвал бумагу, грыз перья, но не тут то было. Тогда Давыдов обратился к переводам. Вот его первый опыт:
Пастушка Лиза, потеряв
Вчера свою овечку,
Грустила и эху говорила
Свою печаль, что эхо повторило:
«О милая овечка! Когда я думала, что ты меня
Завсегда будешь любить,
Увы! По моему сердцу судя,
Я не думала, что другу можно изменить!»

    В начале 1801 года, запрягли кибитку, дали Давыдову в руки 400 рублей ассигнациями и отправили его в Петербург на службу.Сначала дежурный офицер наотрез отказался его принять из-за его маленького роста. Тем не менее, Денис добился, чтобы его приняли. За обаяние, остроумие и скромность его очень вскоре полюбили офицеры полка и составили ему протекцию. 28 сентября 1801 года он стал эстандарт-юнкером.
   Привязали недоросля к огромному палашу, опустили его в глубокие ботфорты, покрыли святилище поэтического его гения мукою (напудрили волосы) и треугольною шляпою.
   В таком виде он поспешил к своему двоюродному брату А. М. Каховскому, чтобы порадовать его своею радостью. Но вместо поздравлений, Каховский осыпал юнца язвительными насмешками и упреками за вступление на службу неучем: «Что за солдат, брат Денис, -заключил он поразительный монолог свой,- что за солдат, который не надеется быть фельдмаршалом ! А как тебе снести знание это, когда ты не знаешь ничего того, что необходимо знать штаб-офицеру?»
   Самолюбие Давыдова было скорбно тронуто. Александр Михайлович Каховский взялся за восполнение пробелов в образовании Давыдова. Он составил для Дениса специальную учебную программу, подобрал книги по самым различным отраслям знаний — от военной истории, фортификации и картографии до экономических теорий английских экономистов и российской словесности. Вскоре Давыдов так пристрастился к чтению, что не было никакой нужды его принуждать.
В сентябре 1802 года Давыдов был произведен в корнеты, в ноябре 1803 — в поручики. В это же время начал писать стихи, басни, эпиграммы, и в баснях стал очень едко высмеивать первых лиц государства.
   Из-за сатирических стихов последовал перевод Дениса из гвардии в Белорусский гусарский полк с дислокацией в Подольской губернии на Украине с переименованием в ротмистры («старая гвардия», к коей относился Кавалергардский полк, имела преимущество перед армейцами на два чина). Так с кавалергардами поступали очень редко и только за большие провинности — трусость в бою, казнокрадство или шулерство в картах. Однако Денису в гусарах понравилось. Там он познакомился с героем своих «зачашных песен» поручиком Бурцевым. Лихие пирушки, буйные шутки — всё это он теперь воспевал в своих «зачашныхпеснях», оставив писание басен. Однако самым важным событием для молодого Давыдова стало то, что  он закрутил усы.
Из за перевода, Давыдов чуть было не пропустил первую войну с Наполеоном.  Гвардия принимала участие в сражениях с французами, а его гусарский полк — нет. Молодой кавалерийский офицер, мечтавший о ратных подвигах и славе, был вынужден оставаться в стороне от этих событий, в то время как его брат Евдоким, бросив гражданскую службу в Иностранной коллегии, поступил в кавалергарды и успел прославиться под Аустерлицем. Евдоким был тяжело ранен (пять сабельных, одна пулевая и одна штыковая рана) и попал в плен. Наполеон, навещая лазарет, где лежал Евдоким, имел с ним беседу. Эту беседу описали все европейские газеты.
   Денис во что бы то ни стало решил попасть на фронт. В ноябре 1806 года Давыдов ночью проник к фельдмаршалу М. Ф. Каменскому, назначенному в это время главнокомандующим русской армии. Каменский, маленький, сухонький старичок в ночном колпаке, чуть не умер от страха, когда перед ним появился Денис и потребовал отправить его на фронт. Только всё это оказалось зря, так как Каменский всего неделю командовал армией. Он был снят, так как помутился рассудком. Вышел к войску в заячьем тулупе, в платке и заявил: «Братцы, спасайтесь кто как может…» По одной из версий, он спятил после появления перед ним ночью Дениса Давыдова.
Но слава о таком отчаянном гусаре дошла до Марии Антоновны Нарышкиной, фаворитки государя. И она помогла ему в его желании воевать. В начале 1807 года он был назначен адъютантом к генералу П. И. Багратиону. В своё время Давыдов в одном из стихов вышутил длинный нос Багратиона и поэтому немножко побаивался первой встречи с ним.
…Природа красоту дала в удел уроду,
И сам Лаваль престал коситься на природу,
Багратиона нос вершком короче стал,
И Дибич красотой людей перепугал…

Багратион, завидев Дениса, сказал присутствующим офицерам: «Вот тот, кто потешался над моим носом». На что Давыдов, не растерявшись, ответил, что писал о его носе только из зависти, так как у самого его практически нет. Шутка Багратиону понравилась. И он часто, когда ему докладывали, что неприятель «на носу», переспрашивал: «На чьём носу? Если на моём, то можно ещё отобедать, а если на Денисовом, то по коням!».
   Багратион был главнокомандующим  Задунайской армии; Давыдов находился при этом блистательном полководце во всех сражениях 1807 года.В сражении при Прейсиш-Эйлау он находился при Багратионе, который появлялся со своим адъютантом на самых опасных и ответственных участках. Один бой по мнению Багратиона был выигран только благодаря Давыдову. Он в одиночку бросился на отряд французских улан и те, преследуя его, отвлеклись и упустили момент появления русских гусар. За этот бой Денис получил орден Святого Владимира IV степени, бурку от Багратиона и трофейную лошадь. В этой и других битвах Давыдов отличился исключительной храбростью, за что был награжден орденами и золотой саблей.
   В самом конце кампании Давыдову довелось увидеть Наполеона. Тогда в Тильзите заключался мир между французским и русским императорами, и многие его не одобряли. Багратион сказался больным и послал вместо себя Давыдова.
   Зимой 1808 г. состоял в русской армии, действовавшей в Финляндии, прошёл вместе с Я. П. Кульневым до Улеаборга,был с ним при завоевании Аландских о-вов, с ним расставлял пикеты, наблюдал за неприятелем, разделял суровую его пищу и спал на соломе под крышею неба.
В 1809 г., состоя при князе Багратионе, командовавшем войсками в Молдавии, Давыдов участвовал в различных боевых операциях против турок. Однако в 1810 году Багратион был отозван от армии и его место занимает граф Каменский, а Давыдова снова приписывают к авангарду Кульнева.
   В поучительной школе этого неусыпного и отважного воина, Давыдов кончает курс аванпостной службы, начатой еще в Финляндии, и познает цену спартанской жизни, необходимой для всякого, кто решился нести службу, а не играть со службою.
   Начинается Отечественная война 1812 года. Давыдов поступает в Ахтырский гусарский полк подполковником, командует первым батальоном. Первым подает мысль о выгоде партизанского действия; отправляется с партией гусаров и казаков (130 всадников) в тыл неприятеля, в середину его обозов, команд и резервов; действует против них 10 суток и усиленный 600 новых казаков, сражается несколько раз в окрестностях и у стен города Вязьмы.
В первую же ночь отряд Давыдова из 50 гусар и 80 казаков попал в засаду, устроенную крестьянами, и Денис чуть не погиб. Крестьяне плохо разбирались в деталях военной формы, которая у французов и русских была похожей. Тем более, офицеры говорили, как правило, по-французски. После этого Давыдов надел мужицкий кафтан и отпустил бороду. На портрете кисти А. Орловского (1814 г.) Давыдов одет по кавказской моде: чекмень, явно нерусская шапка, черкесская шашка. Со 50 гусарами и 80 казаками в одной из вылазок он умудрился взять в плен 370 французов, отбив при этом 200 русских пленных, телегу с патронами и девять телег с провиантом. Его отряд за счёт крестьян и освобождённых пленных быстро разрастался.
   Быстрые его успехи убедили Кутузова в целесообразности партизанской войны, и он не замедлил дать ей более широкое развитие и постоянно присылал подкрепления. Второй раз Давыдов видел Наполеона, когда он со своими партизанами находился в лесу в засаде, и мимо него проехал дормез с Наполеоном. Но у него в тот момент было слишком мало сил, чтобы напасть на охрану Наполеона. Наполеон ненавидел Давыдова и приказал при аресте расстрелять его на месте. Ради его поимки выделил один из лучших своих отрядов в две тысячи всадников при восьми обер-офицерах и одном штаб-офицере. Давыдов, у которого было в два раза меньше людей, сумел загнать отряд в ловушку и взять в плен вместе со всеми офицерами.
   Денис Давыдов разделяет славу с графом Орловым-Денисовым, Фигнером и Сеславиным под Ляховым, разбивает трехтысячное кавалерское депо под  Копысом, рассеивает  неприятеля под  Белыничами и продолжает веселые и залетные свои поиски до берегов Немана. Под Гродном  он нападает на четырехтысячный отряд  Фрейлиха, состоящий из венгерцев:  Давыдов –в душе гусар и любитель природного их напитка ; за стуком сабель застучали и стаканы и- город наш!!!
    Наградами за кампанию 1812 года Денису Давыдову стали ордена Св. Владимира 3-й степени и Св. Георгия 4-й степени: «Ваша светлость! Пока продолжалась Отечественная война, я считал за грех думать об ином чем, как об истреблении врагов Отечества. Ныне я за границей, то покорнейше прошу вашу светлость прислать мне Владимира 3-й степени и Георгия 4-го класса» — писал Давыдов фельдмаршалу М. И. Кутузову после перехода границы.
С переходом границы Давыдов был прикомандирован к корпусу генерала Винцингероде, участвовал в поражении саксонцев под Калишем и, вступив в Саксонию с передовым отрядом, занял Дрезден. За что был посажен генералом Винцингероде под домашний арест, так как взял город самовольно, без приказа.
   Во Франции он командует в армии Блюхера  Ахтырским гусарским полком, за отличие в сражении под Бриеном, он производится в генерал-майоры.
   После Отечественной войны у Дениса Давыдова начались неприятности. Вначале его отправили командоватьдрагунской бригадой, которая стояла под Киевом. Как всякий гусар, Денис драгун презирал. Затем ему сообщили, что чин генерал-майора ему присвоен по ошибке, и он полковник. И в довершение всего, полковника Давыдова переводят служить в Орловскую губернию командиром конно-егерской бригады. Это стало последней каплей, так как он должен был лишиться своих гусарских усов, своей гордости. Егерям усы не полагались. Он написал письмо царю, что выполнить приказ не может из-за усов. Денис ждал отставки и опалы, но царь, когда ему докладывали, был в хорошем расположении духа: «Ну что ж! Пусть остаётся гусаром». И назначил Дениса в гусарский полк с… возвращением чина генерал-майора.
   В 1814 году Давыдов возвращается из Парижа в Москву, где предается исключительно поэзии и сочиняет несколько элегий. Им написано  стихотворение-песня :
Я люблю кровавый бой,
Я рождён для службы царской!
Сабля, водка, конь гусарской,
С вами век мне золотой!
За тебя на чёрта рад,
Наша матушка Россия!...(1815)
   Песня старого гусара:
Где друзья минувших лет,
Где гусары коренные,
Председатели бесед,
Собутыльники седые?..(1817)
   И другие. В 1815 году его принимают в клуб «Арзамас».
В 1819 году, Давыдов вступает в брак с дочерью покойного генерала Николая Чиркова Софьей.  Как только у них с Софьей стали рождаться дети, у Дениса пропало желание тянуть военную лямку. Он хотел находиться дома, возле жены. Давыдов то и дело сказывался больным и уходил в многомесячные отпуска.
   1823 года- он подал в отставку. Живет в Москве и Подмсковной деревне. В это время он сдружился с Александром Бестужевым, Александром Грибоедовым, Баратынским.    

Кавказская война 1826 года, куда он был направлен под началом генерала Ермолова, его не увлекла. Он пробыл в действующей армии всего два месяца, а затем выпросил у Ермолова шестинедельный отпуск для поправки здоровья. Заехав для вида на минеральные воды, разослав для убедительности несколько писем о своей болезни (в том числе и Вальтеру Скотту), он помчался на Арбат в Москву, где его в то время ждали уже три сына и беременная Софья. Всего в браке Дениса и Софьи родилось девять детей.
С марта по август 1831 года участвует в Польской кампании; в подавлении восстания поляков.
После польской кампании, когда ему было 47 лет и он только и думал о покое, от него наконец отстали. В отставку, правда, ему так и не дали уйти, но не трогали и вся его служба ограничивалась ношением генерал-лейтенантского мундира.
Последние годы жизни прожил в имении своей жены Верхняя МазаСызранского уезда Симбирской губернии. Здесь он продолжал заниматься творчеством, написал стихи «Бородинское поле», «Душеньку», «Послание Зайцевскому» и другие; сочинение «опыт партизанского действия».
   Большинство своих стихотворений, Давыдов писал на привалах, между двумя дежурствами, двумя сражениями, двумя войнами, но его стихи пользовались популярностью, так как они были написаны им от души и были правдивы. В 1832 году им было написано стихотворение «Гусарская исповедь»:
Я каюсь! Я гусар давно, всегда гусар,
               И с проседью усов - все раб младой привычки.
               Люблю разгульный шум, умов, речей пожар
               И громогласные шампанского оттычки.
               От юности моей враг чопорных утех -
               Мне душно на пирах без воли и распашки.
Давай мне хор цыган! Давай мне спор и смех,
И дым столбом от трубочной затяжки!
Этот стих вошел в единственный прижизненный сборник «Сихотворения Дениса Давыдова». Жуковский, Вяземский, Батюшков находили его творчество оригинальным и совершенным, а сам Пушкин называл Давыдова своим учителем.
22 апреля 1839 годаоколо 7 часов утра на 55-м году жизни Денис Васильевич скоропостижно скончался апоплексическим ударом в своем имении Верхняя Маза. Прах его был перевезен в Москву и погребен на кладбище Новодевичьего монастыря. Жена Софья Николаевна пережила Дениса более чем на 40 лет. Жуковский на эту скорбную весть отозвался стихами:
И боец — сын Аполлона,
Мнил он гроб Багратиона
Проводить в Бородино, —
Той награды не дано:

Вмиг Давыдова не стало!
Сколько славных с ним пропало
Боевых преданий нам!
Как в нем друга жаль друзьям!..

Источники

http://www.denisdavydov.org.ru/

Автор статьи
Сорокина Елизавета Сергеевна, ГБОУ Школа № 1002, 8 "А"