Arseny Morozov's House

Как уверяет молва, младший сын Морозовой Арсений, побывав в гостях у брата, заявил, что поручит создать для него самый необычный дом в Москве. «Вот ты, Миша, собираешь свои коллекции, с которыми еще неизвестно что потом будет... Мой же дом будет стоять вечно». С этих слов и началась жизнь дома на Воздвиженке.

Ранее на месте дома № 16 размещался конный цирк. И до 1892 года у владельца столь успешного предприятия Карла Маркуса Гинне была, пожалуй, одна забота, да и та, на его взгляд, пустяшная. В цирке наверху на галерее, там, где располагались самые дешевые места, царила ужасная теснота, отчего у посетителей случались обмороки. Зато пожар в упомянутом году был куда страшнее: деревянное здание сгорело фактически без остатка, и на воссоздание цирка у импрессарио средств не нашлось. Освободившийся около ее дома, участок купила Варвара Алексеевна Морозова, решив сделать подарок младшему сыну Арсению на его день рождения. Архитектором пригласили Мазырина. Тот подготовил проект дома в русском стиле, который был решительно отвергнут Арсением. Определиться же с тем, чего он хочет, будущий владелец никак не мог.

Чтобы создать «самый необычный дом в Москве», заказчик и архитектор отправились в длительное путешествие - Париж, Мадрид, Лиссабон… В поисках вдохновения путешественники приехали в португальский город Синтру - места, воспетые Байроном. Фантастически дивная природа и... замок Palacio Nacional da Pena на скале, построенный в стиле мануэлино. Витые колонны, причудливый орнамент… Мистическое, словно заколдованное место, способное остановить время. Надо ли уточнять, что на этом поиски были окончены. В 1897 году семилетняя дочь Мазырина Лида заложила первый камень в основание будущего дома - и работа закипела.

Казалось, для Мазырина не существовало препятствий. Замок в Синтре увит гроздьями винограда? В Москве вместо живого винограда появился каменный орнамент. В 1899 году строительство было окончено. На Воздвиженке появился дом, пройти мимо которого невозможно. Толстой в романе «Воскресение» напишет:

«На одной из улиц извозчик, человек средних лет, с умным и добродушным лицом, обратился к Нехлюдову и указал на огромный строящийся дом.

- Вон какой домина занесли, - сказал он, как будто он отчасти был виновником этой постройки и гордился этим.

Действительно, дом строился огромный и в каком-то сложном, необыкновенном стиле. Прочные леса из больших сосновых бревен, схваченных железными скрепами, окружали воздвигаемую постройку и отделяли ее от улицы тесовой оградой.

По подмостям лесов сновали, как муравьи, забрызганные известью рабочие: одни клали, другие тесали камень, третьи вверх вносили тяжелые и вниз спускали пустые носилки и кадушки. Толстый и прекрасно одетый господин, вероятно архитектор, стоя у лесов, что-то, указывая наверх, говорил почтительно слушающему владимирцу-рядчику. Из ворот мимо архитектора с рядчиком выезжали пустые и въезжали нагруженные подводы.

«И как они все уверены, и те, которые работают, так же как и те, которые заставляют их работать, что это так и должно быть, что, в то время как дома их брюхатые бабы работают непосильную работу и дети их в скуфеечках перед скорой голодной смертью старчески улыбаются, суча ножками, им должно строить этот глупый ненужный дворец какому-то глупому и ненужному человеку, одному из тех самых, которые разоряют и грабят их», - думал Нехлюдов, глядя на этот дом».

Дом был принят московской публикой в штыки. Разгромные статьи, злые шутки, карикатуры, дом называли образцом безвкусия. Говорят, что и Варваре Алексеевне дом не понравился, якобы она сказала сыну: «Раньше одна я знала, что ты дурак, а теперь об этом узнает вся Москва». Впрочем, сам Арсений на слухи никакого внимания не обращал, в доме закатывались грандиозные попойки, а Морозов-младший увлекся мистическими и эзотерическими науками. На доме был выточен узел из канатов - талисман благополучия и долголетия. Но с долголетием не вышло. Однажды в пьяной компании Арсений поспорил, что прострелит себе ногу и не закричит от боли, и тем докажет, что человеческая сила воли безгранична. Выстрелил, не закричал, спор выиграл да и продолжил выпивать. Кровь между тем скопилась в сапоге, произошло заражение, и в скором времени чудаковатый Арсений скончался.

Чуть позже выяснилось, что все свое имущество (четыре миллиона плюс особняк) Морозов-младший завещал не бывшей жене и дочери, а любовнице. Вдова обратилась в суд, газеты старательно описывали происходящее: «в коммерческих кругах говорят об иске в несколько миллионов рублей, вчиняемой супругой покойного г-жой Федоровой к некоей г-же Коншиной, явившейся неожиданной наследницей великолепного дворца в мавританском стиле на Воздвиженке и 4-миллионного состояния покойного». В результате выиграла любовница... 

…После революции в особняке Морозова разместились анархисты. Затем поселили Пролеткульт. Первый Рабочий театр Пролеткульта, где ставили свои спектакли Эйзенштейн и Мейерхольд, был весьма своеобразным. Чтобы понять, насколько своеобразным, достаточно вспомнить «Колумб» из «Двенадцати стульев» с его колоритными героями: «Из одиннадцатого ряда, где сидели концессионеры, послышался смех. Остапу понравилось музыкальное вступление, исполненное оркестрантами на бутылках, кружках Эсмарха, саксофонах и больших полковых барабанах. Свистнула флейта, и занавес, навевая прохладу, расступился. К удивлению Воробьянинова, привыкшего к классической интерпретации «Женитьбы», Подколесина на сцене не было. Порыскав глазами, Ипполит Матвеевич увидел свисающие с потолка фанерные прямоугольники, выкрашенные в основные цвета солнечного спектра. Ни дверей, ни синих кисейных окон не было. Под разноцветными прямоугольниками танцевали дамочки в больших, вырезанных из черного картона шляпах. Бутылочные стоны вызвали на сцену Подколесина, который врезался в толпу верхом на Степане...»

Невзыскательной публике такие бесшабашные постановки нравились. Но талантливые режиссеры предпочитали другого зрителя. В 1932 году Пролеткульт распался (а театр переехал с Воздвиженки еще раньше).

С 1928 года дом № 16 был отдан под резиденцию японского посла, в военные годы здесь же располагалась редакция английской газеты «Британский союзник», а с 1952 по 1954 год – посольство Индийской Республики. В 1959–м особняк почти на полвека занял Дом дружбы с народами зарубежных стран.

В 2003 году было принято решение о размещении в бывшем владении Морозова Дома приемов Правительства РФ, что и произошло после окончания реставрации в 2006 году.

According to the rumor, Arseny Morozov the younger son, decided to create the most unusual house in Moscow while visiting the older brother’s house. Michael Morozov was a famous collector of art in Moscow. Arseny than said: "Here you are, Misha, gathering your collections. Nobody knows what will happen to it in the future. My house will stand forever." The life of this unusual house at Vozdvizhenka began with these words. Equestrian circus was at the place of the current 16 Vozdvizenka earlier. Charles Marcus Ginne was the owner and the business was successful until 1892. The owner had only one small concern: at the top of the circus, gallery where the cheapest sits, and since the place was tight viewers set there in terrible anguish. Some of the visitors were fainting during the show. It was a great fire that year and wooden building burned down totally. The impresario had no funds to recreate the circus. Varvara Morozova bought vacant plot and decided to make a gift to the youngest son Arseny for his birthday. Architect Mazyrin was invited for the project. He prepared a draft of the future house design in the Russian style. Arseny decisively rejected it. Arseny couldn't decide what he wanted. The customer and the architect went on a long journey - Paris, Madrid, Lisbon to collect idea for “the most unusual house in Moscow". One day they arrived in the Portuguese town of Sintra in search of inspiration. That was the place sung by Byron. Fantastically beautiful nature and ... Castle Palacio Nacional da Pena on a rock, built in the Manueline style. Twisted columns, whimsical ornament ... Mystical and almost an enchanted place where time stopped long time ago. Is it necessary to clarify that this was the end of the search. In 1897, the seven-year-old daughter Mazyrina Lida laid the first stone in the foundation of the future house - and the work began . It seemed like Mazyrin had no obstacles. Sintra Castle was entwined with a bunch of grapes? Stone ornament in the shape of grapes appeared in Moscow, instead of a living vine. Construction was completed In 1899. The house that could not be just passed by indifferently appeared on Vozdvizhenka. Leo Tolstoy's wrote in his novel "Resurrection": "Cabby, middle-aged man, with an intelligent and good-natured face, turned to Nekhludoff and pointed to a huge house under construction located on one of the city streets. - What a huge house they building here - he said, as if he was partly to blame for this building and was proud of it. Indeed, that was an enormous house in complex, unusual style. Strong forests of large pine logs, seized with iron clips, surrounded the erected building and separated it from the street by a fence. Splashed with lime workers scurried like ants on scaffolds. Some hewn stone, other put it in place, others raised up and kept down stretcher and empty pails. Fubsy and well-dressed person, probably the architect, was standing by the scaffolds, listened respectfully to contractors from Vladimir and was pointing something upward. Loaded carts were entering gates and empty ones were leaving from the construction site. "Workers and their foremen believe that this is the way it should be at the time when their paunchy women work an impossible job back home and their children smile senile wearing small hats and twist their legs facing death of starvation. They believe that they should build this stupid unnecessary palace for some stupid and unnecessary man, one of those ones who ravage and rob them,"- thought Nekhludoff while looking at this house." Moscow public met the house with hostility. Devastating article, bad jokes, cartoons were published. The house model was called tastelessness. They say that Varvara did not like the house, supposedly she said to her son: "Previously I was the only one who knew that you are a fool, and now whole Moscow knows." However, Arseny did not care for rumors and paid no attention. He conducted grandiose parties in the house and Morozov became interested in the mystical and esoteric sciences. Assembly of ropes - the mascot of well-being and longevity was crafted on the house. But longevity failed. Once Arseny argued in a drunken company that he will shot himself in the leg and did not cry out in pain. That proves that human willpower is limitless. He shot himself in the leg, did not cry, won the bet and the continued drinking. Blood meanwhile accumulated in his boot, there was an infection, and soon eccentric Arseny died. A little later, it turned out that Morozov bequeathed all of his possessions (four million plus mansion) not to his ex-wife and daughter but to his mistress. The widow went to court and newspapers carefully described what is happening "in the commercial circles everybody talking about the lawsuit in a few million rubles of Morozov’s widow Mrs. Fedorova to a Ms. Konshina, which was the unexpected heir of the magnificent palace in the Moorish style on Vozdvizhenka and 4M rubles fortune of the deceased." As a result, a mistress won... Anarchists housed in the Morozov’s mansion after the revolution. Then Proletkul't (The society of proletarian culture) settled here. First Workers’ Theater, where Eisenstein and Meyerhold staged performances was very peculiar. To understand it is enough to remember the "Columbus" theater mentioned in "The Twelve Chairs" by Ilf and Petrov with its colorful characters. "From the eleventh row, where concessionaires sat, was laughter. Ostap liked the musical introduction. Musicians played on bottles, douches mugs, saxophones, and large regimental drums. Flute whistled and the curtain, casting a cool, parted. Surprisingly Vorobyaninov accustomed to the classical interpretation of "The Marriage" Podkolesin was not on stage. Vorobyaninov scoured and saw plywood rectangles painted in the primary colors of the solar spectrum hanging from the ceiling. No doors, no blue muslin windows. Ladies were dancing under the multi-colored rectangles in big hats cut out of black cardboard. Bottle moans summoned Podkolesin to the stage. Podkolesin then crashed into a crowd riding on top of Stepan ... " Undemanding public liked such reckless performances. However, talented directors chose another viewer. Proletkul't disappeared (and the theater moved out from Vozdvizhenka even earlier) in 1932. Residence of the Japanese ambassador was in the house since 1928. British newspaper "The British ally" was here in the war years. Embassy of the Republic of India resided here from 1952 to 1954. House of Friendship with Peoples of Foreign Countries entered the house in 1959 and resided here for nearly a half-century. The house was carefully restored In 2003 and it became the Reception House of the Government of the Russian Federation after the restauration in 2006.