Mikhoels’ house

С конца XIX в. и до Октябрьской революции небольшой дом № 14 по Тверскому бульвару с флигелями и службами принадлежал семье Кириковых. После революции хозяевам пришлось потесниться, дом и флигеля были разбиты на квартирки, и туда стали заселяться рабочие и служащие.

В 1924 г. трехкомнатную квартиру в полуподвальном этаже одного из строений дома получил писатель и переводчик Всеволод Иванов, приехавший с семьей в Москву из Петербурга. Сюда к нему заходил в гости Есенин. Вс.Иванов вспоминал: «Квартира была сумрачная и пасмурная. Я оклеил ее очень дорогими моющимися обоями, потратив на это все деньги, спал на полу, а рукописи писал на фанерке, которую держал на коленях». Есенин пришел в восторг от такого жилья: «Писатель не должен иметь квартиры. А раз ты спишь на полу, то ты, значит, настоящий писатель. Поэт должен жить необыкновенно», — говорил он.

В 1930-х в одной из квартир поселился великолепный актер, художественный руководитель театра ГОСЕТ – Соломон Михоэлс. Театр располагался недалеко от дома – на М.Бронной.

"Вряд ли можно назвать второй такой дом, который одновременно был бы домом и таким проходным двором, как дом Михоэлса", - вспоминает его жена А. Потоцкая. Когда у Михоэлса выдавались свободные дни, он разыгрывал соседей по коммуналке. Он мог ходить «за соседкой, совершенно точно повторяя каждое ее движение, по пути по-мальчишески весело пугая ее любимую кошку!».

Так, однажды Михоэлс остановился у лотка с кондитерскими товарами и минут пять покупал разные сладости, изображая глухонемого. Особенно долго шла сцена с деньгами и сдачей. Когда игра была закончена, Михоэлс с удовлетворением оглядел столпившихся "зрителей" и, приподняв кепку, сказал своим чистым звучным голосом: "Премного благодарен».

Но не только люди помогали Михоэлсу играть. Он очень любил собак.
«Последняя его собака, - пишет Потоцкая - полученная им в ЦДРИ на встрече Нового, 1947 года, была поистине источником какого-то мальчишеского интереса, веселья и радости...

Щенок не был тогда стеснен указами городского управления благоустройства, а потому выпускался на волю в ошейнике с номером и, нагулявшись, прибегал иногда домой, а иногда к воротам театра, где мы с ним часто встречали хозяина по вечерам.

Надо было видеть, как усталый, измученный Михоэлс вдруг начинал бегать по бульвару или играть дома с собакой. Надо было видеть, с каким интересом он следил за всякими новыми "достижениями его развития"! Как щенок, повязанный по-разному косынкой, должен был тоже играть то больного зайца, то старушку, то человека, у которого болят зубы!»

Замечательные воспоминания о Михоэлсе оставил художник ГОСЕТа Александр Тышлер.
Он пишет: "Часто, проходя по Тверскому бульвару, он читал мне прекрасные сказки Переца, "Ночь перед Рождеством" Гоголя и, по-моему, многие им самим сочиненные тут же, экспромтом".

Но самым, наверное, настоящим партнером Михоэлса по играм был его друг В. Зускин.

Александр Тышлер вспоминает: "Но, думая о Михоэлсе, я вижу Зускина - талантливейшего актера, который был неотделим от Михоэлса, а Михоэлс от него. Они вместе попрыгали, потанцевали, поплакали и посмеялись и вместе заставляли зрителя переживать те же радости и печали. Судьба, которая обняла Михоэлса и Зускина, пронесла их через всю их актерскую жизнь. Судьба эта общая не оставила их вплоть до трагической гибели".

Since the end of the XIX century and prior to the October Revolution, a small house number 14 on the Tverskoy boulevard, with outhouses and services was owned by Kirikov family. After the revolution, the owners had to make room for other people, the house and outbuildings were divided into small flats, and flats were populated with workers and employees. Vsevolod Ivanov, the writer and translator who came with his family to Moscow from St. Petersburg, occupied two-bedroom apartment in the basement of one of the buildings of the house. Here he was visited by Yesenin. Vs.Ivanov recalled: "The apartment was gloomy and overcast. I have pasted over it very expensive washable wallpaper, spending all this money, slept on the floor, and wrote the manuscript on a tablet I held on my lap”. Yesenin was delighted with such a property: "The writer does not have to have a flat. And if you sleep on the floor, then that means you are a real writer. The poet has to live extraordinarily, "- he said. In 1930 in one of the apartments a great actor, artistic director of the theater GOSET - Solomon Mikhoels lodged . Theatre was located not far from home - in the Malaya Bronnaya. "It is hard to find any other home that had such a huge traffic as the house Michoels " - Michoelses wife, A. Potocki recalled. When Michoels had free days, he acted out his communal apartment neighbors. He could follow the neighbor while exactly repeating her every move, the way a boy having fun scaring her beloved cat ! " So, once Mihoels stopped at the pan with pastry goods and bought a selection of sweets for five minutes portraying a deaf-mute. Especially the scene with the money and change lasted for a very long time. When the game was over, Mikhoels was pleased looking crowded "viewers", and lifting the cap, said its clean clear voice : "Thank you very much". But not only people helped Mikhoels play. He loved dogs very much. "His last dog - says Potocki - received at the New House of Arts, in 1947, was truly a source of some sort of boyish interest, fun and joy... The puppy was not constrained by the decrees of urban management of territory improvement, and therefore unleashes a collar with a room and walk up, sometimes resorted home, and sometimes to the gate of the theater, where we often met by the host in the evenings. You should have seen how tired, exhausted Mihoels suddenly started to run down the boulevard or play with a dog at home. You should have seen how interested he was in all sorts of new "achievements of its development" ! As a puppy, tied a scarf in different ways, had to play sick rabbit, the old woman, the man whose teeth hurt! " Wonderful memories of Mikhoels left GOSET artist Alexander Tyshler. He writes: "Often, walking down the Tversky boulevard, he wrote a wonderful tale of Peretz to me, "The Night Before Christmas" by Gogol, and, in my opinion, many of them were composed by himself right there, off the cuff." His friend Vladimir Zuskin was the most real partner of Michoels games. Alexander Tyshler recalls, "But, thinking about Mikhoels, I see Zuskin - a talented actor, who was inseparable from Michoels and Michoels from him. Together they jumped, danced, cried and laughed together and forced the viewer to experience the same joys and sorrows. Fate which embraced Michoels and Zuskin, has carried them through their entire life acting. This mutual fate has not lived them up to their tragic death. "