Маяковский въехал в комнату в Лубянском проезде в 1919 г. По приезде в Москву в 1918 г. он жил в Полуэктовом переулке у Бриков, но, поссорившись в очередной раз с Л. Брик, стал искать себе собственное жилье.
С комнатой помог давний друг Лили Роман Якобсон — талантливый лингвист, член группы ОПОЯЗа, один из создателей формального метода. Семья его отца, известного инженера-промышленника Осипа Якобсона, жила на третьем этаже доходного дома Н.Д. Стахеева в Лубянском проезде. Роман переехал от родителей на четвертый этаж, а потом в квартиру напротив рекомендовал Маяковского. Бывший владелец квартиры, «благодушный буржуа» Ю. Бальшин, боясь уплотнения, расселял по комнатам своих знакомых.
Стахеев покупает участок у богатого домовладельца И.А. Ромейко в 1897 г. и сразу же начинает стройку. Проект доходного дома разрабатывает архитектор М.Ф. Бугровский, к которому Стахеев еще не раз будет обращаться.
«Комната-лодочка» в Лубянском проезде будет вторым домом Маяковского, сюда он будет уходить писать, здесь будет стоять бюро красного дерева, забитое записными книжками и рукописями. Сюда он будет подниматься, никогда не держась за перила. Здесь он застрелится 14 апреля 1930 г. В.П.Катаев писал:
«Он делил свою жизнь между Водопьяным переулком, где принужден был наступать на горло собственной песне, и Лубянским проездом, где в многокорпусном доходном, перенаселенном доме, в коммунальной квартире у него была собственная маленькая холостяцкая комнатка с почерневшим нетопленным камином, шведским бюро с задвигающейся шторной крышкой и на белой стене вырезанная из журнала и прикрепленная кнопкой фотография Ленина на высокой трибуне, подавшегося всем корпусом вперед, с протянутой в будущее рукой». В Водопьяном переулке долгое время размещалась квартира Бриков, третьим добровольным жильцом которой стал и В.В.Маяковский.
Комната в Лубянском проезде действительно была совсем маленькой, ее площадь составляла 11 кв. метров. После переезда с Бриками в отдельную квартиру на Таганке Маяковский комнату оставил за собой, она служила ему рабочим кабинетом и местом свиданий. Роковое объяснение с В.В.Полонской 14 апреля 1930 г., закончившееся самоубийством, произошло именно в этой комнате, а не в квартире на Таганке, хотя квартира там пустовала — Брики были за границей. Причина понятна: по взаимному договору интимная жизнь Бриков и Маяковского протекала за порогом их общего дома.
«В своей комнате, — вспоминает В.В. Полонская, — были у Владимира Владимировича излюбленные места. Обычно он или сидел у письменного стола, или стоял, опершись спиною о камин, локти положив на каминную полку и скрестив ноги. При этом он курил или медленно отпивал вино из бокала, который стоял тут же на полке. Потом вдруг он срывался с места, быстро куда-то устремлялся, приводя что-то в порядок, или записывал что-нибудь у письменного стола, а то просто прохаживался — вернее, пробегался — несколько раз по своей маленькой комнате — и опять в прежнее положение»
Особенную известность это место приобрело, конечно, в связи с гибелью Маяковского, которую с шокирующей откровенностью описывает в своих мемуарах Полонская.
День гибели поэта, 14 апреля 1930 г., Пастернак описал в «Охранной грамоте»: «Весть качала телефоны, покрывая лица бледностью и устремляя к Лубянскому проезду, двором в дом, где уже по всей лестнице мостились, плакали и жались люди из города и жильцы дома, ринутые и разбрызганные по стенам плющильною силой событья»
На Лубянку Пастернак вызвал телефонным звонком Ольгу Петровскую (Силлову). В своих мемуарах она вспоминала:
«Протягиваю руку к трубке. Узнаю голос Бориса Пастернака. Задыхаясь, он бросает в трубку: “Оля, сегодня утром застрелился Маяковский. Я жду вас у ворот дома в Лубянском проезде. Приезжайте!”. Я срываюсь с места. Обо всем забываю, кроме этого ужаса. Мчусь туда, где случилось непоправимое. Не помню, как добрались до указанного места. Пастернак у ворот. Бледный. Ссутулившийся. Лицо в слезах; сказал: “Ждите меня на лестнице. Я пойду наверх, узнаю, где он будет”. Я стояла на лестнице, вдавившись спиной в стену, когда мимо меня пронесли носилки, наглухо закрытые каким-то одеялом. Господи! Ведь это пронесли то, что еще сегодня утром было Володей Маяковским!.. Вслед за носилками шел понурый Пастернак. Подхватил меня, и мы выбежали из дома»
До 1970-х дом был жилой, местные жители помнили Маяковского, комната поэта была опечатана и являлась филиалом Музея-квартиры в Гендриковом переулке. К 1974 г. дом расселили, а музей перенесли сюда. Это был традиционный музей-квартира советского поэта, и только в 1989 г. дом Маяковского превратили в гениальную инсталляцию. Посетители попадали во время Маяковского, погружались в его мир, в его стихи, пьесы, в его жизнь.
К сожалению, летом 2013 г. музей был закрыт на ремонт.
Roman Jakobson, a gifted linguist, a member of OPOYAZ, one of the founders of the formal method and the old friend of Lili Brik’s helped Mayakovsky out with the room. Osip Jacobson, the famous engineer industrialist was the father of Roman. His family lived on the third floor of the N.D. Staheev’s apartment building in Lubyanskiy Passage. Roman moved out of his parents’ apartment to the fourth floor of the same building and then recommended an apartment across the hall to Mayakovsky. The former owner of the apartment, "complacent bourgeois" Yu.Balshin, fearing condensation, settled his friends around the rooms.
Staheev bought a plot of land from wealthy homeowner I.A. Romeyko in 1897 and immediately began the construction. Architect M.F. Bugrovsky designed the project of the apartment building. Staheev asked for Bugrovsky help several times.
"Boat shape room" in Lubyanskiy Passage was the second home of Mayakovsky, here he wrote, here was a mahogany bureau, downtrodden with notebooks and manuscripts. Here he rose, never bannister. Here he shot himself on April 14th, 1930.
"Between eleven and twelve are still scattered undulating circles generated shot. The news rocked phones, covering faces pale and letting to Lubyanka's, yard to the house, where already all the stairs were packed with crying and clung people from the city and the tenants, rush and spattered the walls force calender of events " - recalled Pasternak.
Until the 1970s the house was residential, local residents remembered Mayakovsky, the poet's room was sealed and was a branch of the Museum-apartment in Hendrikov Lane. By 1974 the house was settled, and the museum was moved here. It was a traditional museum-apartment of the Soviet poet, and only in 1989 the Mayakovsky house was turned into a brilliant installation. Visitors fell during Mayakovsky's time, plunged into his world, into his poems, plays, into his life.
Unfortunately, in the summer of 2013 the museum was closed for renovations.
