Нарядный двухэтажный угловой дом на Спартаковской улице и в Плетешковском переулке был построен в 1882 г. До этого здесь стоял усадебный дом, принадлежавший семье московского купца Смирнова.
Плетешковский переулок сохраняет в своем названии имя московского урочища с запутанной сетью переулков – Плетешки.
Угловой участок тянулся вдоль переулка, имел маленький внутренний садик и множество мелких хозяйственных построек.
В 1880-х дом перешел к жене титулярного советника Надежде Андреевне Голубевой. К 1882 г. дом был перестроен. Оба фасада были сделаны в модном тогда стиле неоклассики. Окна второго этажа украшает изящная лепнина из цветочных гирлянд, углы выделены рустом.
Главный вход в дом исторически располагается со стороны Плетешковского переулка. В конце XIX в. большинство домов, окружавших Елоховский собор, выглядело примерно так же. Дома создавали прекрасный, уютный ансамбль, окружающий площадь и гармонично перекликающийся с величественным собором.
Этот уголок Москвы в конце XIX – начале XX в. мало чем отличался от российской провинции. Писатель и искусствовед С.Н. Дурылин вспоминал свое детство, проведенное по соседству с домом Голубевой:
"Наш дом, где я родился и вырос, был в Плетешках, в минуте ходьбы от Елоховской, по которой ходила конка и ездили линейки. Поверит ли кто теперь, что в наш сад, далеко не на окраине Москвы, каждый год прилетали весной соловьи и пели весь май весной в сирени! Отец, приехав из «городу», сядет, бывало, вечером на балконе, выходящем в цветущий сад, вдыхает аромат яблонь, вишен и сирени и слушает, как щелкает соловей у нас в саду".
В 1890-х Н.А. Голубева открыла в своем доме частную лечебницу для больных «нервными и душевными болезнями». По воспоминаниям Дурылина, в одном из флигелей «жил доктор; ежедневно, в пять часов вечера, с точностью Брегета, зажигал он у себя на столе лампу под зеленым-абажуром — по этой зеленой лампе проверяли в нашем доме часы». Сама лечебница располагалась «в большом, тоже двухэтажном здании. Дом был каменный с небольшим балконом. Его поддерживали атланты в виде двух бородатых голых человек, и мне, маленькому, всегда, казалось, что их лохматые головы, на которые опирается балкон, изнемогают от боли под его тяжестью". К сожалению, балкон не сохранился.
Наследники Голубевой владели домом до революции 1917 г. Клиника закрылась незадолго до революции.
Можно предположить, что в 1920-х дом заняли коммунальные квартиры. Такая участь постигла большинство особняков послереволюционной Москвы. На участке, где раньше был сад и хозяйственные постройки, сейчас возвышается многоэтажное здание.
Нарядный двухэтажный угловой дом на Спартаковской улице и в Плетешковском переулке был построен в 1882 г. До этого здесь стоял усадебный дом, принадлежавший семье московского купца Смирнова.
Плетешковский переулок сохраняет в своем названии имя московского урочища с запутанной сетью переулков – Плетешки.
Угловой участок тянулся вдоль переулка, имел маленький внутренний садик и множество мелких хозяйственных построек.
В 1880-х дом перешел к жене титулярного советника Надежде Андреевне Голубевой. К 1882 г. дом был перестроен. Оба фасада были сделаны в модном тогда стиле неоклассики. Окна второго этажа украшает изящная лепнина из цветочных гирлянд, углы выделены рустом.
Главный вход в дом исторически располагается со стороны Плетешковского переулка. В конце XIX в. большинство домов, окружавших Елоховский собор, выглядело примерно так же. Дома создавали прекрасный, уютный ансамбль, окружающий площадь и гармонично перекликающийся с величественным собором.
Этот уголок Москвы в конце XIX – начале XX в. мало чем отличался от российской провинции. Писатель и искусствовед С.Н. Дурылин вспоминал свое детство, проведенное по соседству с домом Голубевой:
"Наш дом, где я родился и вырос, был в Плетешках, в минуте ходьбы от Елоховской, по которой ходила конка и ездили линейки. Поверит ли кто теперь, что в наш сад, далеко не на окраине Москвы, каждый год прилетали весной соловьи и пели весь май весной в сирени! Отец, приехав из «городу», сядет, бывало, вечером на балконе, выходящем в цветущий сад, вдыхает аромат яблонь, вишен и сирени и слушает, как щелкает соловей у нас в саду".
В 1890-х Н.А. Голубева открыла в своем доме частную лечебницу для больных «нервными и душевными болезнями». По воспоминаниям Дурылина, в одном из флигелей «жил доктор; ежедневно, в пять часов вечера, с точностью Брегета, зажигал он у себя на столе лампу под зеленым-абажуром — по этой зеленой лампе проверяли в нашем доме часы». Сама лечебница располагалась «в большом, тоже двухэтажном здании. Дом был каменный с небольшим балконом. Его поддерживали атланты в виде двух бородатых голых человек, и мне, маленькому, всегда, казалось, что их лохматые головы, на которые опирается балкон, изнемогают от боли под его тяжестью". К сожалению, балкон не сохранился.
Наследники Голубевой владели домом до революции 1917 г. Клиника закрылась незадолго до революции.
Можно предположить, что в 1920-х дом заняли коммунальные квартиры. Такая участь постигла большинство особняков послереволюционной Москвы. На участке, где раньше был сад и хозяйственные постройки, сейчас возвышается многоэтажное здание.
