Transfiguration cemetery

Преображенское кладбище – дитя московской чумы 1770-1771 годов. Когда в городе умирало по тысяче человек в день, в народе невольно рождалась мысль, что Бог карает москвичей за грехи и отступничество от веры. Москва была окружена войсковыми кордонами, в пытавшихся спастись от чумы бегством стреляли. И тут по городу пронесся слух, что в Преображенском, возле изб старообрядцев на берегу Хапиловского пруда, стоят чаны с чистой водой. И обратившихся за помощью там принимают, моют, переодевают в чистое, кормят. И старообрядцы ухаживают за больными, как за своими детьми. А на деньги, которые пожертвовал купец Илья Ковылин, в Преображенском строится не то лазарет, не то богадельня. Народ бросился в Преображенское. Для приема больных здесь были временно разбиты палатки, а с наступлением холодов на их месте появились первые постройки: общежитие, трапезная, сиротский дом, моленная, частные крепкие дома. На расположенном неподалеку Хапиловском пруду (впоследствии засыпанном властями) была устроена крестильня, где совершались крещения в федосеевское согласие.

В 1771-м в разгар чумы, правительство вынуждено было обратиться к частным лицам с просьбой содействовать устройству чумных карантинов и кладбищ за московскими заставами. Как раз один из таких пунктов открыла ничем не знаменитая, обосновавшаяся здесь еще в начале XVIII века, федосеевская община за Преображенской заставой – на деньги купцов Ильи Ковылина и Федора Зенкова. Федосеевцы – одна из разновидностей «беспоповской» ветви старообрядчества, название происходит от имени основателя, дьячка Феодосия Васильева, жившего в конце XVII – начале XVIII веков, и незадолго до описываемых событий Ковылин, выходец из крепостных, разбогатевший, купивший себе вольную владелец кирпичных заводов, стал их последователем.

Число новообращенных, жертвовавших старообрядцам все имущество и капиталы, росло. Наконец, чума отступила. Те, кто не выжил, упокоились на Преображенском кладбище, возникшем за городской чертой. А те, кто уцелел, остались жить в старообрядческом поселке на берегу Хапиловского пруда, который федосеевцы называли Иорданом – в нем совершали они крещения. Фактически Илья Ковылин и его сподвижники использовали кризисную ситуацию в Москве 1771 года для легализации федосеевской общины, создав старообрядческий монастырь под видом богадельни. Так началась история старообрядческого Преображенского кладбища, которое очень быстро превратилось из богадельни в духовный центр раскольников – «церковных диссидентов» императорской России. Здесь происходили всероссийские соборы федосеевского согласия, отсюда распространялись письменные обращения «ко всем христианам».

Власти не раз пытались закрыть кладбище, но преображенцы были начеку. Когда в Москве стало известно, что император Павел I готовит указ об уничтожении Преображенского кладбища, Ковылин, скопивший к тому времени не только огромные средства, но и высокие связи, задобрил московских и петербургских чиновников и отвел угрозу. Император Александр I берет Преображенскую обитель под личное покровительство. В 1808 году на имя царя поступает прошение старообрядцев присвоить общине в Преображенском статус Богадельного дома. Появляется «Устав Богаделенного дома на Преображенском кладбище», по которому старообрядцы Преображенского освобождались от опеки Духовной консистории, сами выбирали попечителей и имели полную автономию во внутренней жизни общины. За каменными стенами с башнями стоят уже десятки построек, в которых живет свыше полутора тысяч человек. Официально в течение 37 лет Преображенское кладбище числилось личной собственностью Ильи Ковылина, так как законодательство Российской империи не признавало старообрядческих общин.

1812 год, с одной стороны, не принес обители разорения, с другой – принес дурную славу. По Москве ходили толки, что старообрядцы встречали французов хлебом-солью, делали им подношения и даже привели Наполеону буквально золотого тельца – быка с вызолоченными рогами. Утверждали даже, что в Преображенское приезжал к старообрядцам сам Наполеон в сопровождении маршала Мюрата, после чего в монастыре разместили французский отряд для охраны и заодно завезли сюда станки для печатания фальшивых русских ассигнаций. Никаких документальных доказательств «измены», тем не менее, не существует.

При Николае I Богаделенному дому запрещают владеть землями, лугами и фабриками, в 1847 году его подчиняют Совету Императорского человеколюбивого общества. «Гражданским попечителем» Богаделенного дома Николай назначил генерал-адъютанта графа Строганова. Однако Преображенское кладбище все богатеет: дети федосеевцев, не признававших брака в официальной церкви, не считаются законными наследниками, и огромные капиталы, жертвуемые прихожанами, являются собственностью всей старообрядческой общины. На ссудах, выделяемых общиной, поднимаются знаменитые московские купеческо-промышленные фамилии: Гучковы, Носовы, Морозовы, Рябушинские, Хлудовы.

В 1866 году власти фактически отбирают у старообрядцев мужскую половину комплекса Преображенского кладбища, с сотнями древних икон и богослужебных предметов: в ней открывается Никольский единоверческий монастырь.

К началу ХХ века Преображенское кладбище представляет собою своеобразный живой историко-культурный заповедник, где поддерживается не только строгий уклад монашеской жизни, но и старинные традиции, давно утраченные в «обмирщенной» России: крюковое пение, знаменный распев, иконописные мастерские, церковные службы по древнему канону и т.п. Именно здесь Василий Суриков нашел типаж для своей боярыни Морозовой, увековечив старообрядческую начетчицу Анастасию Михайловну.

В 1906 году старообрядцы Преображенского официально оформили свое сообщество как «Преображенскую общину христиан древле-поморского кафолического вероисповедания», уравняв таким образом статус старообрядческой общины и единоверческого монастыря.

После Октябрьской революции Преображенский старообрядческий и Никольский единоверческий монастыри недолго просуществовали нетронутыми. Никольский монастырь был закрыт. В 1919 году в богадельни стали вселять посторонних граждан, а старообрядцев, наоборот, выселять. Осквернялись надгробия, главные храмы хотя и продолжали действовать и впоследствии, но монастырские комплексы и их обитатели многое претерпели, руководить жизнью общины приходилось из подполья. 

Домовые и надвратные храмы и моленные закрыли в 1930-е годы, коллекции древних икон из них частично передали в музеи, частично продали за границу в интересах пополнения средств для проведения индустриализации. 

Сохранившиеся художественные сокровища Преображенского кладбища в ХХ веке пополнили коллекции крупнейших музеев. В Третьяковской галерее находятся происходящие из Преображенского иконы «Облачный чин» (XV в.), «Феодор Сикеот и св. Георгий» (рубеж XVI-XVII вв.), «Рождество Николы» (1601 г.), «Богоматерь Владимирская» (рубеж XVI-XVII вв.). Хлудовское книжное собрание попало в Российскую государственную библиотеку.

Transfiguration Cemetery is a child of the Moscow plague of 1770-1771. When a thousand people were dying a day the city, people could not help to ignore the idea that God punishes the sins of Muscovites and apostasy from the faith. Moscow was surrounded by a cordon of army that shot people trying to escape from the plague. And then rumor spread in the city about tanks with clean water stand near the huts of the Old Believers on the banks Hapilovsky pond in the Transfiguration village. Rumor stated that whoever seeks help are accepted there, washed, changed clothes to clean ones and feed. Old Believers take care of the sick, as their children. And with the money donated to the merchant Ilya Kovylin, is not the hospital, not the hospice built in the Transfiguration village. People rushed to the Transfiguration village. Ilya Kovylin confesses, communises, crosses the newcomers to the Old Believer Faith of Fedoseyev (in those same tanks). In 1771, in the midst of the plague, the government was forced to appeal to private individuals with a request to facilitate the establishment of plague quarantines and cemeteries behind Moscow outposts. One of such points was discovered by the Fedoseevskaya (Fedoseevsky - one of the varieties of the "bespopovskaya" branch of the Old Believers' community, founded on the name of the founder, the sexton Theodosius Vasilyev, who lived in the XVII - beginning of the XVIII centuries), a well-known, founded here as early as the beginning of the 18th century) Preobrazhenskaya outpost - for money merchants Ilya Kovylin and F. Zenkov. The number of converts who donated all property and capital to the Old Believers grew. Finally, the plague receded. Those who did not survive, settled in the Preobrazhensky cemetery, which appeared beyond the city limits. And those who survived, remained to live in the Old Believers' village on the shore of the Khapilovsky pond, which the Fedoseevites called the Jordan - they made baptisms in it. In fact, Ilya Kovylin and his associates used the crisis situation in Moscow in 1771 to legalize the Fedoseevsky community, creating an Old Believer monastery in the guise of an almshouse. Thus began the history of the Old Believers' Transfiguration Cemetery, which very quickly turned from an almshouse into a spiritual center of schismatics - "church dissidents" of imperial Russia. All-Russian cathedrals of Fedoseyev's consent were held here, hence the written appeals "to all Christians." The authorities tried to close the cemetery, but Preobrazhensky people were on the alert. When Moscow was aware that the Emperor Paul I is preparing a decree to destroy the Transfiguration Cemetery, Kovylin that had accumulated by the time not only huge amounts of money, but the highest regard, coaxed Moscow and St. Petersburg officials and took away the risk. Emperor Alexander I take the Transfiguration monastery under the personal patronage. In 1808, the Tsar received a request to assign the community of Old Believers in the Transfiguration status almshouses home. There is a "Charter Bogadelenny home on Transfiguration Cemetery," by which the Old Believers were freed from the tutelage of the Transfiguration of the Spiritual Consistory themselves chose the trustees and have full autonomy in the internal life of a community. Behind stone walls and towers are already dozens of buildings where live more than a thousand people. Transfiguration Cemetery was officially listed personal property of Ilya Kovylin for 37 years as legislation of the Russian Empire did not recognize their congregations. 1812, on the one hand, brought ruin of the monastery, on the other - brought a bad name. In Moscow there were rumors that the Old Believers were welcoming French army with bread and salt, making offerings to them and have even led to Napoleon literally Golden Calf - a bull with gilded horns. Even asserted that Napoleon, accompanied by Marshal Murat visited Transfiguration village, came to the Old Believers, and then placed in the monastery of the French squad for the protection and at the same time brought here machinery for the printing of fake Russian banknotes. No documentary evidence of "treason" exists. Nicholas I prohibits Bogadelenny home to own lands, meadows and mills and in 1847 made Bogadelenny the subordinate to the Council of the Imperial Philanthropic Society. Adjutant General of Count Stroganov was appointed the "Civil trustee" of Bogadelennoy home by Nicholas I. However, the Preobrazhensky cemetery is getting richer: the children of the Fedoseevites, who did not recognize marriage in the official church, are not considered legal heirs, and the huge capitals donated by the parishioners are the property of the entire Old Believer community. On the loans allocated by the community, the famous Moscow merchant-industrial surnames are raised: the Guchkovs, the Nosovs, the Morozovs, the Ryabushinsky, the Khludovs. The government actually is taking away from the male half of the Old Believers complex of Transfiguration cemetery, with hundreds of ancient icons and liturgical objects: Nikolsky monastery of one faith opens in 1866. By the early twentieth century Transfiguration Cemetery represents a kind of lively historical and cultural reserve, which is supported not only strict monastic way of life, but the old tradition long lost to the "secularization" of Russia: a hook singing, is famous chant, icon-painting workshops, church services by the ancient canon etc. It is here that Vasily Surikov found the prototype of Boyar Morozova, perpetuating Anastasia Mikhailovna, the Old Believers lady. In 1906, the Old Believers of Transfiguration village formalized their community as the "Transfiguration Christian community of old - Pomeranian catholic religion", thus equating the status of the Old Believer community and single-faith monastery. After the October Revolution, the Transfiguration monastery of Old Believers and the single faith of St. Nicholas monastery have not existed long intact. Nicholas Monastery was closed. In 1919, in the hospices began to infuse foreign citizens, and Old Believers were thrown out to streets. In 1920, the majority of the cemetery tombstones were desecrated. The main temples subsequently continued to operate, but the monastery complexes and their inhabitants suffered much through. Brownies and the gate of the temple and worship houses closed in the 1930s, a collection of ancient icons are partially transferred to the museum, partly sold abroad. Many of the monks of the monastery were repressed. In 1934, the NKVD arrested the head of Fedoseevskaya community, but he managed to secretly bless successor, who led the congregation for nine years of hiding. The artistic treasures of the Transfiguration cemetery in the twentieth century were partially lost, and in part were replenished collections of the largest museums. In the Tretyakov Gallery are the icons from the Transfiguration "Cloud Order" (XV century), "Theodore Sikeot and St. George "(the turn of the XVI-XVII centuries.)," Nativity of St. Nicholas "(1601)," Our Lady of Vladimir "(the turn of the XVI-XVII centuries.). Khludov's book collection appeared in the Russian State Library.