The church iberian mother of god

Посвящение этой церкви в честь одной из наиболее известных икон Богородицы не такое древнее, как может показаться. Изначально она имела иное имя, в честь святого, который стал частью герба Москвы.

Деревянная церковь на этом месте впервые упомянута в документах в 1625 году с другим посвящением – во имя святого Георгия Победоносца. Прибавление «на Всполье» обозначает древнее расположение храма возле поля, на окраине города – граница Москвы в то время проходила по траектории Садового кольца. На смену деревянному зданию в 1673 году пришла каменная постройка, созданная на средства купца Семена Потапова и получившая придел Иоанна Воина. Здание представляло собой традиционный московский храм конца XVII века, увенчанный пятиглавием, с шатровой колокольней. Однако по прошествии более ста лет церковь обветшала и была полностью разобрана для нового строительства. Храмоздателем выступил местный житель, капитан И.И. Савинов, живший напротив церкви. Работы продолжались с 1798 по 1802 год.

Новое здание церкви предположительно строил архитектор И.В. Еготов – ученик М.Ф. Казакова, который в то время начинал свою профессиональную карьеру. Позже по его проектам будут построены церковь-усыпальница князей Голицыных в Донском монастыре, усадьба Дурасовых в Люблино, а также старое здание Оружейной палаты в Кремле (последнее не сохранилось). Иверская церковь на Большой Ордынке возведена в стилистике позднего классицизма, в сухих и лаконичных формах – без обилия декора на фасадах, но зато с мощным куполом, прорезанным тройными окнами и венчающим основную часть храма. Небольшая главка на куполе тоже оригинальна: это не традиционная для православного зодчества «луковка», а круглая тумба, увенчанная длинным тонким крестом, что придает большее сходство с европейскими церквями. На Большую Ордынку выходит трапезная, вход в нее отмечен четырехколонным портиком ионического ордера с фронтоном, над которым поставлена колокольня с вытянутым шпилем.

При строительстве новой церкви сменилось и ее имя: главный престол был освящен в честь Иверской иконы, а Георгиевским стал один из приделов в трапезной. Второй придел остался Иоанновским, как и прежде. В дальнейшем, вплоть до ХХ века, значительных перестроек в церкви не было. Чуть поодаль, на церковном дворе, сохранилось двухэтажное здание приходской богадельни, рассчитанной на 15 женщин – главным образом, из прислуги местных жителей.

Церковь была закрыта для служб в 1929–1930 годах, ее глава и верхний ярус колокольни разобраны. Внутреннее убранство оказалось уничтожено, лишь несколько икон удалось сохранить – в том числе храмовый образ Иверской Божией Матери, перенесенный в церковь святого Николая Чудотворца в Кузнецах. Само помещение было разгорожено на три этажа и использовалось сначала в качестве клуба Второго авторемонтного завода, потом клуба кондитерской фабрики «Марат», а в 1989 году оно стало галереей современного искусства. В 1994 году в храме возобновились богослужения, вскоре были воссозданы утраченные глава и колокольня, из-под слоя краски очищены и отреставрированы сохранившиеся росписи.

Dedication of the church in honor of one of the most famous icons of the Mother of God is not as old as it may seem. Originally the church was named after another honor of the saint which later became part of the coat of arms of Moscow. The wooden church of St. George the Victorious" on this site was first mentioned in documents in 1625. Name addition “At Fields” refers to the location of an ancient temple near the fields by the city limits since Garden Ring was the border of Moscow at that time. Stone chapel of St. John the Warrior financed by the merchant Semen Potapov replaced the wooden church in 1673. That was a traditional Moscow cathedral building, typical for the period of the end of XVII century , crowned with five domes , with a hipped bell tower. However, after more than a hundred years, the church was dilapidated and completely dismantled for new construction. The temple was made by a local resident, Captain I.I. Savinov, who lived in front of the church. Work continued from 1798 to 1802 year. The new church was supposedly built by the Architect I. Egotov - student M. F. Kazakov , who was then in the beginning of his professional career. Egorov was an author of Prince Golitsyn church-tomb in Donskoy Monastery, Durasov’s manor in Lublino as well as an old building in the Kremlin Armory (did not survive). The Iverian church on Bolshaya Ordynka was erected in the style of late classicism, in dry and laconic forms - without an abundance of decor on the facades, but with a powerful dome, cut through triple windows and crowning the main part of the temple. Small cupola on the dome is original as well: it is not a traditional Orthodox architecture "onion" shape cupola, but the round pedestal topped by a long, thin cross, which provides greater similarity with European churches. Refectory is overlooking Bolshaya Ordynka street, the entrance is marked with four-column portico with Ionic pediment crowned by the bell tower with pointed spire. During the construction of the new church, its name was also changed: the main throne was consecrated in honor of the Iberian icon, and Georgievsky became one of the chapels in the refectory. The second side-chapel remained John's, as before. In the future, until the twentieth century, there were no significant rearrangements in the church. A little further away, in the churchyard, there is a two-story building of the parish hospice, designed for 15 women - mainly from the servants of local residents. The church was closed for prayers in 1929-1930, and the dome and upper tier of the bell tower were dismantled. The interior was destroyed, only a few icons survived including the temple image of the The Iberian Mother of God that was transferred to the church of St. Nicholas in Kuznetsi. The building was divided in three floors and was used first as the club of the “second auto repair factory”, then the club confectionery "Marat ". In 1989 the church became a gallery of modern art. In 1994, the church resumed religious service, the lost chapter and the bell tower were soon reconstructed and wall paintings were recovered under the layer of paint cleaned.