Комната Александры Алексеевны Маяковской

Фотография Александры Алексеевны Маяковской (в девичестве Павленко), матери поэта. Она родилась в 1867 году на Кубани, в станице Терновской. Отец – капитан Кубанского пехотного полка – умер от тифа, когда его дочери было 11 лет. Семья на этот момент жила в Джалал-Оглы (Армения). Александра Павленко училась в группе, организованной офицерами для подготовки детей в учебные заведения. Там же, в Армении, познакомилась с Владимиром Константиновичем Маяковским и на семнадцатом году жизни вышла за него замуж. С этого времени полностью посвятила себя заботам о семье и воспитанию детей. Деликатность и чуткость в отношении к детям давали им возможность самим определяться с выбором жизненного пути. Недаром Владимир Маяковский называл ее «товарищ мама» и, поглаживая своей большой рукой ее волосы, говорил: «Наша маленькая мамочка, другой такой нет на свете». Даже самые нелицеприятные отзывы со стороны не могли изменить ее отношения к детям, в частности к сыну. Она не разделяла его увлечение футуризмом, не совсем принимала образ жизни, но всегда поддерживала. Именно Александра Алексеевна помогла сыну и сшила для выступлений знаменитую кофту – желтую с черными полосами, – которая стала одним из символов русского футуризма. На восьмидесятом году жизни она начала писать воспоминания о жизни в Багдади. Книга «Детство и юность Маяковского» вышла в свет в 1953 году. 

В 1919 году в России начали вести первые радиовещательные передачи, а еще через два года в Москве успешно испытали громкоговорящую радиотелефонную установку – на балконе здания Моссовета были расположены рупоры-громкоговорители. После этого еще на 6 площадях города разместили репродукторы. Вещание в основном состояло из телеграмм РОСТА, материалов из газет, а также лекций и докладов. Индивидуальных приемников еще не было, трансляции слушали прямо на улице. И только в августе 1922 началось вещание для обычных слушателей, что стало возможным благодаря строительству башни, названной затем по имени инженера Владимира Шухова – Шуховской. В сентябре того же года диктор по радио объявил: «Алло, алло! Внимание! Говорит Москва!» и началась трансляция радиоконцерта, первой в России музыкальной радиопередачи. В 1925 году в эфир вышла литературно-музыкальная передача «Культурное наследие – детям». В этом же году состоялся прямой репортаж о праздничном параде с Красной площади, переведенный на несколько языков: английский, немецкий и французский. Когда мать и сестры Маяковского получили квартиру в Студенецком переулке, радиоприемник уже был делом привычным. Поэт очень радовался, что у них появилась собственная квартира после стольких лет скитаний по съемным, и, по воспоминаниям старшей сестры Людмилы, принес в подарок радио. 

Евгения Ланг познакомилась с Владимиром Маяковским в 1911 году. Возникшие между молодыми людьми отношения продлились не долго, буквально несколько месяцев. В 1917 году судьба вновь свела художницу и поэта, но и эта встреча закончилась разлукой, так как в его жизни уже была Лиля Брик. Евгения эмигрировала из России в 1919 году. Сначала она переезжала из одной страны Европы в другую: Латвия, Германия, Италия. Потом обосновалась во Франции, в Париже. Она не стала знаменитой художницей, но ее работы выставлялись в салонах, на групповых экспозициях. В 1961 году, по приглашению Людмилы Маяковской, старшей сестры поэта, Ланг вернулась в Москву. До получения личной жилплощади она жила в этой квартире и подарила немало своих живописных работ. Портрет Владимира Маяковского был показан на одной из парижских выставок. Установить, когда он был создан, очень трудно. Художница писала воспоминания в конце 1960-х, когда ей было почти 80 лет, и память ее иногда подводила. Сначала она говорила, что портрет появился сразу после последней встречи с поэтом в Париже – значит, это 1929 год. Потом сказала, что «через 25 лет возникло непреодолимое желание написать его портрет, потому что когда я закрывала глаза, то я его просто видела» — тогда получается, что это приблизительно 1955 год. Есть также версия, что этот портрет она написала уже по возвращении в Москву, создав копию своей парижской работы.

Людмила Маяковская, старшая сестра поэта, родилась в 1884 году в Армении, в селе Никитенка, где служил ее отец, Владимир Константинович. Через пять лет его назначили на должность лесничего в Багдади (Грузия), и семья переселилась на место службы отца. После учебы Людмила два года проработала педагогом в городской школе Кутаиси, после чего уехала в Москву, где поступила в Строгановское художественно-промышленное училище. В 1906 году, когда умер отец, главенство в семье перешло к Людмиле, хотя ей исполнилось всего 22 года. Во время производственной практики она работала на шелковой фабрике Мусси, где впервые познакомилась с нанесением рисунка на ткань способом аэрографии, который в дальнейшем стал основой ее творческой деятельности. В 1910 году, окончив обучение с дипломом 1-й степени, была направлена на фабрику «Трехгорная мануфактура». Директор училища напутствовал: «Фабриканты терпеть не могут женщин на ответственной работе и в качестве художников, поэтому зарекомендуйте себя хорошей работой. В противном случае вы закроете двери женщинам-художницам на фабрику». После двухмесячной бесплатной работы практиканткой в рисовальном отделении Людмилу оставили на фабрике в качестве заведующей аэрографическим отделом, в организации которого она с самого начала приняла деятельное участие. Проработав на «Трехгорке» 17 лет, Маяковская ушла на фабрику «Красная Роза». Преподавала во ВХУТЕМАСе-ВХУТЕИНе и Московском текстильном институте, а затем посвятила себя пропаганде творчества брата. 

Семья Маяковских долгое время жила в Грузии, там и родился будущий поэт. Достаток был небольшой, но многие предметы мебели делали на заказ по эскизам главы дома – Владимира Константиновича. Когда мать и сестры поэта в конце 1927 года получили квартиру в Студенецком переулке, они хотели обставить ее мебелью из родного солнечного края, которую так любили, но сделать это было не так-то просто. Дело в то что, в 1906 году, после смерти Владимира Константиновича, уезжая в полную неизвестность, брали с собой только самые необходимые вещи. С болью в сердце распродавали и раздавали мебель. Приехав в Москву, вынуждено жили на съемных квартирах, часто меняли адреса, иногда по два раза за год. Когда в конце 1927 года обрели постоянное жилье в Студенецком переулке, было принято решение разыскать оставленную в Грузии мебель и вернуть ее. В комнате матери, Александры Алексеевны, являющейся также столовой, расположился обеденный стол, сделанный из дуба, и деревянные стулья с резными спинками, на которых изображена виноградная лоза – символ «радостного края», где семья Маяковских была так счастлива. Эти предметы, как и книжный шкаф из кабинета Людмилы, она нашла в Багдади, выкупила и перевезла в Москву.

Марина Цветаева писала: «Этот юноша [Маяковский] ощущал в себе силу, какую – не знал, он раскрыл рот и сказал: “Я!” Его спросили: “Кто – я?” Он ответил: “Я: Владимир Маяковский”. – “А Владимир Маяковский – кто?” – “Я!”». И не случайно первый сборник стихов Маяковского вышел именно под названием «Я!». Книжка была издана в мае 1913 года способом «самописьма» (целиком рисованная, а затем размноженная с помощью литографии) тиражом 300 экземпляров, в сборник вошли всего четыре стихотворения: «По мостовой моей души изъезженной...», «Несколько слов о моей жене», «Несколько слов о моей маме» и «Несколько слов обо мне самом». Иллюстрации художников Льва Жегина (Шехтеля) и Василия Чекрыгина, обложка создана самим Маяковским. Все трое были друзьями-единомышленниками и учились в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Вера Шехтель, сестра Жегина, а затем и возлюбленная поэта, писала, что на обложке – автопортрет Маяковского – черный развод неопределенный и желтый галстук. Подготовка сборника заняла две недели, и в мае 1913 года он был отпечатан.

В 1909 году сестра Владимира Маяковского Ольга окончила гимназию и устроилась работать в экспедиторский отдел на Московский главпочтамт. Для жизнерадостной, эмоциональной и артистичной девушки это была очень скучная и неинтересная работа, единственной отрадой для нее стал любительский театр. Любовь к театру она унаследовала от отца Владимира Константиновича, который часто водил детей на спектакли. Ольга признавалась, что больше всего ей нравится опера. В театре при Почтамте она устраивала праздники для детей, организовывала постановки и сама участвовала в них. В 1911–1913 годах выступала в спектаклях, которые разыгрывались служащими почтамта в пользу библиотеки. Ставили «Женитьбу» Николая Гоголя, «На манёврах» Сергея Рассохина, «Манёвры» в переводе Шмидта. Ольга обладала неплохими способностями к актерскому мастерству, в «Женитьбе» ей была отдана роль свахи Феклы Ивановны, в «Манёврах» – жены майора в отставке Цецилии. О себе она писала: «…среди этих забот я умудрялась урвать вечерочки и недурно проводить время, а ведь без личной жизни и собственных интересов подохнешь. Невзирая на все невзгоды, я живу не скучно и не очень свирепею на жизнь».

Литературно-полемический журнал «ЛЕФ» («Левый фронт») выходил с 1923 по 1925 год. Будучи главным редактором этого издания, Владимир Маяковский привлек к работе в нем близких ему людей, как он уже делал не раз, вспомнить хотя бы «Окна РОСТА», над которыми трудились не только близкие соратники, но и сестры поэта. Одним из главных теоретиков «ЛЕФа» и членом редколлегии стал Осип Брик, Лиля Брик всегда принимала участие в лефовских заседаниях, друг Александр Родченко, как правило, делал обложки номеров, сестра Ольга работала техническим секретарем. Специально для этого она окончила курсы бухгалтерии и коммерческих знаний, а прежде ею был освоен десятипальцевый метод машинописи. Ольга вела финансовые дела, связывалась с авторами, следила за распространением по магазинам и издательствам, отвечала за организационные вопросы. Сохранилась «Тетрадь секретаря “ЛЕФа”», в которой четким и разборчивым почерком велись деловые записи. Сам Маяковский не часто бывал в редакции, но, как человек организованный и даже педантичный, он не упускал из виду никаких мелочей в редакционной работе и от сотрудников неукоснительно требовал исполнения их обязанностей. В редакцию он приводил поэтов, прозаиков, иногда заказывал стихи специально под тематику номера. Вопреки предположениям, что у него будут печататься только лефовцы, Маяковский предоставлял страницы журнала талантливым, но далеким от линии «ЛЕФа» писателям.

Тяжелое материальное положение в семье Маяковских заставило сестру поэта Ольгу сразу после окончания гимназии согласиться на первую попавшуюся работу в Московском главпочтамте. В 1910-е годы штат почтамта состоял из почт-директора и его помощника, экспедиторов, архитекторов, смотрителей зданий, присяжных, цензоров, врачей, фельдшеров, священников и других сотрудников. Основной костяк – почтово-телеграфные чиновники – 867 человек, и нижние служители – 1214 человек. Московский почтамт обрабатывал около 12% от корреспонденции всей страны. Было построено новое здание на Мясницкой улице, в котором много внимания уделили интерьеру: дубовую мебель и оборудование отделов изготовили в Варшаве, причем столы для чиновников, работающих с посетителями, сделали по образцу парижских. В вестибюле установили автоматы для продажи марок и отправки корреспонденции, на уровне второго этажа для хорошего освещения укрепили массивный плафон диаметром почти в два метра. Но все эти новшества не прельщали Ольгу Маяковскую. На почтовой карточке с изображением московского почтамта, предназначавшейся матери, гостившей у знакомых, Ольга написала: «Чтобы ему пусто было!». А на оборотной стороне: «С каким бы удовольствием я покинула хоть на один день адский почтамт и погуляла бы с Вами». И еще из одного письма на эту же тему: «…мне так осточертел почтамт и езда на № 22, что и Москва потеряла свое обаяние».

В 1924 году Владимир Маяковский создал плакаты-листовки по заказу Чаеуправления, которые вкладывались в жестяные коробки с чаем, какао или кофе. Стихи были, например, такие: 

Эскимос,
медведь
и стада оленьи
пьют
чаи
Чаеуправления.
До самого полюса
грейся
и пользуйся.

Московская чайная фабрика – одна из старейших в России. Начало она берет еще в 1890-х годах, когда Торговый дом Вогау через посредничество английских фирм закупал чай на иностранных рынках и перепродавал в Москве. Затем создалось акционерное общество «Караван», а на его базе начала работать чайная фабрика. Все акции «Каравана» принадлежали «Вогау и Ко». За контролем качества на фабрике следили очень внимательно, чай закупался в Индии, Коломбо и Шанхае. После национализации фабрика стала подчиняться Главному управлению чайной, кофейной и цикорной промышленности (Чаеуправление ВСНХ).
Одна из коробочек Чаеуправления, принадлежавшая и сохраненная матерью и сестрами Маяковского, представлена в их квартире в Студенецком переулке. Возможно, когда они пили чай, повторяли шутливые строчки поэта:

Радуйся,
весь восточный люд:
зеленый чай
привез верблюд.

В мемориальной квартире семьи Маяковских восстановлены две жилые комнаты: старшей сестры поэта Людмилы и его матери Александры Алексеевны, а вот комнату сестры Ольги воспроизвести не удалось – не осталось ни фотографий, ни описаний обстановки. Но в фонде музея долгое время хранилась коробка, в которой находились фигурки животных с пометкой, что они стояли на туалетном столике в комнате Ольги. Сейчас они возвращены в квартиру. Среди различных статуэток есть слоники: из кости, камня и красного дерева. Их популярность как необходимого элемента в декоре дома в конце 1940-х годов только намечалась, а достигла своего апогея уже в 1950–1960-е, когда во многих советских квартирах были фарфоровые или мраморные слоники на комоде, или в серванте. Считалось, что полная коллекция должна состоять из семи слонов. Фигурки массово производились из мрамора-сырца, а порой из фарфора. Если они разбивались или отламывался хобот, то фигурка редко сразу отправлялась в мусорное ведро, чаще старались замаскировать «недостачу», приклеить отвалившийся элемент. К 1980-м годам слоники стали считаться признаком дурновкусия и «мещанства», их заменили на изделия из хрусталя. 

На фотографии Александра Алексеевна Маяковская, мать прославленного поэта, стоит на балконе дома в Студенецком переулке, откуда открывается вид на Шмитовский проезд. Дом, в котором семья Маяковских получила квартиру в конце 1927 года, был частью экспериментальной застройки, спроектированной в районе Шмитовского проезда и прилегающих к нему улиц. Дома возводились для рабочих и служащих предприятий, располагающихся в окрестностях: Трехгорной мануфактуры, машиностроительного завода «Красная Пресня» и других. Над проектом, который в одних источниках упоминается как «Поселок имени 1905 года», в других – рабочий квартал «Нижняя Пресня», трудилась группа архитекторов из девяти человек. Из-за этого здания хотя и выполнены в едином стиле конструктивизма, но каждое из них индивидуально, некоторые отличаются оригинальной кирпичной кладкой или узорами на фасадах. Дома стоили с учетом солнечного освещения и розы ветров, со стороны реки на кварталы дул свежий ветер, а с нагорья – теплый, и это создавало особый микроклимат всего района. Квартира семьи Маяковских изначально была в четырехэтажном доме. Отдельная, с высокими потолками, большими окнами и ванной. Комнаты расположены по анфиладному принципу. Для дополнительного проветривания в каждом помещении в стенах и в полу встроены вентиляционные решетки. Изначально отопление было паровым, в каждом подъезде находились мини-кочегарки, а на кухне было печное отопление. В стене, которая соединяла кухню с ванной и туалетной комнатами, были предусмотрены небольшие окна, располагавшиеся напротив основного, что позволяло экономить электроэнергию в дневное время и обеспечивало дополнительную вентиляцию. На кухне в стене встроен ледник, где хранили продукты. В 1958 году дом реконструировали, надстроили два этажа и установили лифты.