На фотоснимке – Элли Джонс в Америке в 1925 году. Тогда у нее были длинные, густые волосы, но через некоторое время она с ними рассталась. Красивая и романтическая версия гласит, что Элли обрезала волосы в знак грусти, когда Владимир Маяковский покинул Америку осенью 1925 года. Вторая же теория более прозаичная – во время беременности роскошные волосы попросту утратили свой объем, поэтому были укорочены. С более короткой стрижкой Элли как раз попадала в модные тенденции того времени. В начале 1920-х появляется стрижка, вскоре ставшая очень популярной – а-ля гарсон (то есть «под мальчика») или «бубикопф» (нем. bubikopf – маленькая или детская голова). Волосы коротко остригались и завивались особым образом, слегка приподнимаясь на затылке. Для тех, кто не хотел возиться с завивкой, был более простой вариант – каре. В первой половине 1920-х стали носить короткую прическу с челкой до бровей и с косым пробором. Если же женщина не желала расставаться с длинными волосами, то могла уложить косы «корзинкой» вокруг головы или кольцами по бокам.
Это детская фотография Патриции, дочери Владимира Маяковского, сделанная в Америке в 1927 году. В то время совсем маленьких детей, как правило, одевали в хлопковую одежду белого или бежевого цветов. Украшением служили вышивка и кружева – чем более изысканные и замысловатые, тем богаче была семья, в которой родился ребенок. Примечательно свидетельство о рождении Патриции. На протяжении столетий в США рождение и смерть регистрировались в церковных архивах. Лишь к началу XX века стали появляться стандартизированные свидетельства о рождении, но они отражали лишь самую общую информацию. При этом семьи не спешили регистрировать новорожденных, так как детская смертность была очень высокой, хотя общественность и правительство старались бороться с этим страшным явлением. Поворотными моментами стали 1918 год, объявленный Годом ребенка с лозунгом «Спасем 100 000 детей!», и 1921 год, когда был принят закон о материнстве и уходе за младенцами, до сих пор считающийся вехой в истории социального обеспечения США.
Что касается свидетельств о рождении, то потребовались мировые кризисы, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки. Так, во время Второй мировой войны оборонные заводы, которым предписывалось нанимать только американских граждан, столкнулись с проблемой — примерно 43 миллионов американцев не смогли доказать, когда и где они родились. Лишь в конце 1940-х документирование факта рождения с расширенной информацией постепенно стало общей практикой.
Одна из фотокарточек серии с маленькой Патрицией зимой уникальна. На ее обороте скрыто послание, которое, по всей видимости, предназначалось отцу девочки – Владимиру Маяковскому. Элли написала поэту: «Эти вы должны мне вернуть. Не могла устоять. Ну согласитесь, было бы ужасно, если бы я послушалась совету умных, взрослых и убила бы». Слова объясняют размышления Элли о дальнейшей судьбе, когда она осталась в Америке одна и узнала, что беременна, в то время как Маяковский вернулся в Советский Союз. И ее страх – «вы должны мне вернуть» – возможно, чтоб снимок девочки не увидели посторонние, не узнала о ее существовании Лиля Брик. Маяковский хранил тайну о рождении дочери до конца, лишь самые близкие друзья знали о ней, но не были введены в подробности любовной истории, произошедшей в Нью-Йорке в 1925 году. Не зря Патриция, когда выросла, назвала его «мастером умолчания». Она же рассказала о своем родстве с «лучшим и талантливейшим» только в 1990-х годах, будучи уже очень взрослой (около 65 лет) и состоявшейся личностью.
В 1928 году Элли с Патрицией, которой тогда было два с половиной года, поехали в Ниццу, где ждали получения американской визы. Они поселились на съемной квартире, гуляли по городу и отдыхали на пляже. Удивительным образом Владимир Маяковский оказался в это же время в Париже и, узнав от знакомой, что Элли с дочкой совсем рядом, сорвался к ним. Спустя годы Патриция со слов матери расскажет всему миру в книге «Маяковский на Манхэттене», как произошла их единственная встреча: «Маяковский заполнил собой весь дверной проем, держа в руках подписанную книжку “Мое открытие Америки”, в которую вошли стихи, созданные во время их романа на Манхэттене. “Вот! Я здесь”, – сказал он так же просто и без церемоний, как сообщил Бурлюку о своем приезде в Америку в 1925 году после многих лет молчания и разлуки. Вот он, пожалуйста. Я прочитала посвящение на книге. Мы обнялись и заплакали. Тогда он плакал легко. Он взял тебя на руки и обнял нас обеих». Встреча продлилась всего три дня, больше они никогда не виделись.
На фотографии Элли с лучшей подругой Патрицией Ливенгуд, в честь которой она назвала свою дочь. Именно Пэт помогала Элли во время беременности, а затем приглядывала за новорожденной тезкой. Ливенгуд, как и сама Элли, работала моделью, а еще танцовщицей и певицей в мюзиклах, мечтала стать актрисой. По воспоминаниям Элли, в то время можно было легко устроиться на работу моделью в магазин и показывать различные аксессуары: шляпки, перчатки, сумочки и многое другое. Предложений было предостаточно, стоило лишь заглянуть в «New York Times» (Нью-Йорк Таймс), где давали объявления о вакансиях. Если девушка приходила на собеседование и нравилась внешне, то ей сразу брали на работу. В конце 1920-х началась Великая депрессия, которая обязала американцев затянуть пояса потуже. Женщины экономили на покупке новой одежды, но вместе с тем модницы не могли допустить выход в общество без примечательных деталей гардероба и для этого использовали аксессуары. Мода 1930-х годов в США – это «мода аксессуаров». Дамы уделяли огромное внимание своему образу, который создавали благодаря шляпкам, шарфикам и всевозможной бижутерии.
Когда Элли Джонс прожила в Америке некоторое время, ей, въехавшей в страну по британскому паспорту мужа, пришлось хлопотать о постоянном виде на жительство. Нашлись знакомые, которые поспособствовали в этом – прежние сослуживцы АRA обратились в американское консульство в Лондоне, куда она и поехала в ожидании визы. Элли на этой фотографии, сделанной в 1929 году, запечатлена в модном для того времени пальто, шейном платке и шляпке – плотной, хорошо облегающей голову. В 1920-е годы как раз появились шляпки, похожие на котелок или военную каску. Их носили ежедневно. Во время летнего отдыха надевали шляпы с большими полями. Дома голову повязывали большими шелковыми платками. Стало модно дополнять шляпы бархотками или лентами. Новинкой были длинные, прямые шарфы. Модная девушка 1920-х годов соединяла в своем образе следующие приметы времени: коротко подстриженные волосы, чулки, флэпперский жаргон, шляпку-колокол, любовь к джазовой музыке, чарльстону и маджонг-вечеринкам.
В 1928 году Элли с дочерью Патрицией путешествовали из США в Великобританию на пароходе. Регулярные перевозки через Атлантику начались еще в XIX веке — первый пассажирский рейс из Нью-Йорка в Ливерпуль стартовал 5 января 1818 года. Тогда путешествие длилось примерно месяц, а пассажиров было около сорока человек. Почти сто лет спустя наступил золотой век для океанических гигантов, которые могли соревноваться по уюту и комфорту с лучшими отелями. Судоходные компании создавали новые пароходы, претендующие на честь зваться самыми просторными, самыми роскошными, самыми быстрыми и безопасными.
В 1920-е годы, столкнувшись с катастрофической потерей доходов, часть роскошных кают переформатировали в недорогие комнатки, а продажа билетов была рассчитана на туристов среднего класса и деловых путешественников. Именно в такой каюте отправились за океан Элли Джонс и ее дочь. Распорядок дня у путешественников был следующим: в 8 утра завтрак, в полдень — обед, ужин в 6 вечера. В 11:30 по воскресеньям проходила служба. Место за столиками бронировали заранее. Скучать не приходилось: на борту был читальный зал, в аренду за доллар стюард предоставлял всем желающим шезлонги и оборудование для палубных игр. Корабль прибывал в порт Ливерпуля либо ночью, либо рано утром. Пассажиры могли покинуть его сразу или же остаться на завтрак. Далее до Лондона добирались на поезде — билеты на специальный рейс продавались в справочном бюро корабля. Настоятельно рекомендовалось заранее бронировать отели в столице – это легко устраивалось с помощью телеграмм, но оправку такого запроса следовало оплатить заранее.
Фотографии Патриции 1940-х – 1950-х годов – перед вами молодая девушка, которая после колледжа некоторое время работала в периодических журналах и издательствах. Публиковала рецензии на фильмы, музыку и телепередачи. Редактировала ковбойские, любовные и детективные романы, а также научную фантастику – «подходящее занятие для дочери футуриста». Даже сама сочиняла рассказы. Активная девушка, соответствующая темпу жизни своего времени. В США 1950-х годах наступает время послевоенного расцвета. Доход каждого американца увеличивался, а трудоустройство в секторе услуг превосходило занятость в промышленности. Огромную роль стало играть телевидение, если в 1946 году в США насчитывалось не более 17 тысяч телевизоров, то спустя три года их продавалось уже по 250 тысяч штук каждый месяц, а обычная американская семья проводила около телевизора порядка 4–5 часов в день. Киноиндустрия также находилась на подъеме, Голливуд производил не просто тысячи кинолент, он диктовал образ жизни – кумирам кинофильмов старались подражать. Американская популярная музыка 1950-х годов представлена такими известными исполнителями как Фрэнк Синатра, Фрэнки Лэйн, Хэнк Уильямс, Сэмми Дэвис и многими другими. В 1950-х годах появляется рок-н-ролл, позиционирующийся как молодежная музыка, а вместе с ним и выдающийся исполнитель – Элвис Пресли. Самым популярным театральным жанром Америки становится мюзикл.
В 1928 году Патриция, которой тогда была два с половиной года, увидела своего отца Владимира Маяковского в первый и последний раз. Он неожиданно приехал в Ниццу, где она в то время жила с матерью, ожидавшей получения американской визы. Конечно, маленькая девочка не могла запомнить подробности той встречи, но спустя годы в мемуарах писала о своих чувствах: «Я помню только длинные ноги отца. Я не могла не почувствовать мощное эмоциональное напряжение, окружающее нас. Мы были связаны самыми крепкими узами, возможными между людьми. Еще не умея выражать словами страсть, трагедию и восторг, я улавливала сильнейшие чувства моих родителей. И эти внутренние невербальные впечатления остались во мне навсегда». Маяковский подарил дочери игрушечного слона. Но она потеряла игрушку, осталась только красная уздечка. Патриция хранила ее долгие годы как единственный подарок от папы. Однажды в сердцах она заметила, что в Россию Лиле Брик из поездки Маяковский привез серый «Рено», а в Нью-Йорк отправил серого слона.
На фотографиях Патриция с матерью Элли Джонс и отчимом Генри Питерсом в день свадьбы. В 1954 году она вышла за американца Олина Уэйна Томпсона, а затем родила сына – Роджера. В США нет особых свадебных традиций, которые являлись бы уникальными, большинство из них взяты из других стран и культур. Белое платье с фатой и кружевом утвердилось в Америке только в конце ХIХ века. Конечно, невесты и до этого могли выбрать белый цвет на особое торжество, но официальным образцом послужила английская королева Виктория в день своего бракосочетания с принцем Альбертом в 1840 году. Свадебный «ливень» – хорошая традиция для невесты и ее подружек. Она возникла в 1890-х годах: подружки складывают маленькие подарки в зонтик, который поднимают над головой невесты, позволяя подаркам «литься» на нее. Еще одна традиция – это свадебный прием. Жених, «нанимает» сопровождение, которое чаще всего состоит из его друзей, чтобы гарантировать, что невеста доберется до места церемонии, не подвергаясь нападению и похищению приданого.
Обычно американские свадьбы проходят в церкви, где собираются семьи молодоженов и их друзья, даются клятвы и обмениваются кольцами под музыку. Одна из забавных примет связана со свадебным тортом. Все куски раздаются гостям, а вот если незамужняя девушка на ночь положит кусочек этого торта под свою подушку, ей приснится ее суженый.
Глядя на фотографии Элли 1930-х годов и зная ее биографию, понимаешь, что она истинная представительница своего времени: гордая, независимая, самостоятельная. После принятия в 1920 году поправки к конституции о предоставлении женщинам всей полноты гражданских прав, образовалось новое поколение, которое мыслило и действовало иначе, чем предшественницы: они хотели совмещать семью и успешную карьеру, при этом стремились на равных участвовать и побеждать в конкурентной борьбе с мужчинами. После того, как в годы Первой мировой войны женщины заняли рабочие места мужчин, ушедших на фронт, они стали работать в промышленности, куда раньше не допускались. Женщины получали профессиональное образование, чтобы иметь еще больший выбор. При этом часто увлекались спортом и старались придерживаться здорового образа жизни, играли в теннис и гольф. Однако стремление американок к экономической независимости и индивидуализму было остановлено Великой депрессией, которой сопутствовали общая безработица и снижение уровня жизни.
На фотографиях Элли и Патриция в 1930-е годы в Америке. Несмотря на трудные времена, когда многим детям приходилось наравне со взрослыми зарабатывать на жизнь, они все равно оставались детьми, жаждущими интересного досуга. Стали популярны вечера у семейного радио — за десятилетие число американских семей, имеющих радиоприемники, выросло примерно с 40 до 83 процентов. Детей покоряли истории о вымышленных героях, которые рассказывали во время радиоэфиров. Большую любовь снискали настольные игры. В 1931 году появилась Lexico (Лексико), известная у нас как «Эрудит», а через четыре года вышла знаменитая «Монополия». И, конечно, многие увлекались паззлами. Некоторые семьи проводили за сбором головоломок несколько дней, занимаясь этим в свободное от работы и домашних дел время. Уличные игры по-прежнему оставались любимым досугом. Правда, не все могли позволить себе купить мячик или биту для бейсбола, но в таком случае в ход вступало воображение, и нужные предметы делались из подручных материалов. Дети Великой депрессии в целом быстро научились быть изобретательными и экономными. К роскоши относились новые, дорогие машинки и куклы. Обычно детям из семей с небольшим достатком доставались от благотворительных организаций уже бывшие в употреблении игрушки.
Патриция училась в школе музыки и искусств, углубленно занималась живописью и рисунком. В 1948 году окончила Барнард-колледж. Ее мать Элли преподавала русский язык как иностранный, Патриция, попробовав несколько профессий, тоже нашла себя в преподавании – работала в Леман-колледже Городского университета Нью-Йорка. Сделала себе имя как теоретик гестианского феминизма и автор учебников для школ и колледжей, теоретических книг и статей в выбранной дисциплине – социологии домашнего хозяйства. В 1970-х годах ее студенты получили грант от Фонда национальной науки на изучение энергетического кризиса. Нью-йоркский Барнард-колледж, в котором училась Патриция, – частный женский гуманитарный колледж на Манхэттене, основанный в 1889 году. Образование в нем сопоставлялось с обучением в Колумбийском университете и других высших школах Лиги плюща, при том, что в университете на бакалаврских программах могли учиться только мужчины. Колледж назван в честь Фредерика Августа Барнарда – педагога и математика, президента Колумбийского колледжа с 1864 по 1889 год. Он отстаивал право женщин получить равное с мужчинами образование, но при этом не отрицал, что раздельное обучение более эффективно. В 1900 году Барнард-колледж вошел в состав Колумбийского университета и получил право присуждать степень бакалавра. Сейчас он входит в ассоциацию семи старейших и наиболее престижных женских колледжей на восточном побережье США.
В 1930-х годах Элли развелась с англичанином Джорджем Джонсом, с которым она переехала из России в Америку, и вышла замуж за спортсмена Генри Питерса. Вместе они прожили долгие годы. В то время развод стал относительно привычным делом, но так было не всегда. Еще до официального образования США развод в колониях вызывал жаркие споры и волну негативных эмоций общества. Первые разводы через суд состоялись в 1629 году, и они попадали под одно или несколько условий: измены, дезертирство, двоеженство, неисполнение супружеских обязательств. Только через сто пятьдесят лет закон о разводе стал менее строгим, но поблажки он давал мужчинам, так как женщины не имели полноты прав, им трудно было доказать свои полномочия на имущество и сбережения. Все кардинально изменилось в ХХ веке: в 1920-х годах в практику ввели пробные браки, позволяющие паре жить вместе, официально не регистрируя отношения, не иметь детей и каких-либо пожизненных финансовых обязательств. В период двух мировых войн к вопросу разводов на законодательном уровне если и возвращались, то изменения были несущественными. В 1950-х годах в США был учрежден суд по семейным делам. Еще через несколько лет развод стал обыденным делом, но очень дорогим: расходы на адвокатов и судебные издержки обременяли людей, не желающих оставаться в браке.