Семья Элли Джонс (Елизаветы Зиберт)

Элли Джонс (урожденная Елизавета Петровна Зиберт), с которой Маяковский познакомился в 1925 году в Нью-Йорке, была родом из Давлеканово – ныне российского города в Башкортостане. Правда, тогда он считался поселком, хотя и не совсем рядовым. Перед революцией – это крупный центр торговли, там проводились ярмарки, работали больницы, было даже свое Общественное собрание с публичной библиотекой. В то время Башкирия поставляла хлеб в большую часть России, и люди зарабатывали на этом состояния. Хорошо обеспеченная семья Зибертов жила просто. Хотя Элли никогда не слышала слов: «Мы не можем себе этого позволить», — ей часто говорили: «Нужно ли это?», «Как это повлияет на твое взросление?». Отец семейства однажды подсчитал, что их бюджет составлял двенадцать тысяч рублей в год – огромные деньги по тем временам. Российская революция 1917 года перевернула спокойную жизнь. Все имущество Зибертов было национализировано, и лишь благодаря хорошим отношениям с рабочими удалось избежать погромов. В начале 1920-х годов Элли уехала в Самару, а затем в Уфу, стала работать самостоятельно, а после навсегда покинула Россию. Затем эмигрировала вся семья, родители поселились в Канаде.  

Перед вами план построек в Давлеканово, где родилась и жила Элли Джонс, до эмиграции в Америку – Елизавета Петровна Зиберт. В 1888 году была построена станция Давлекановская, у которой возник одноименный поселок. Станция быстро превратилась в крупный центр торговли хлебом и место проведения ярмарок. В 1913 году за счет ссуды государственного банка был сооружен элеватор, рассчитанный на хранение миллиона пудов зерна. Тогда же начала развиваться промышленность. Первая мельница «Якорь» была основана в 1908 году частными предпринимателями. Помимо мукомольной промышленности действовали предприятия по производству булочных и кондитерских изделий, фруктовой воды, гончарных изделий и кирпича, пивоваренный завод, сукноваляльная фабрика, мыловаренный завод, типография. В 1911 году открылась первая земская больница с амбулаторией. А через два года «для знакомства и приятного времяпровождения» создали Общественное собрание, где устраивались беседы, балы, маскарады, танцевальные, литературно-музыкальные и детские вечера, спектакли, лекции.  

Элли Джонс – Елизавета Зиберт – старшая дочь в многодетной семье. Ее отец Петер Зиберт и мать Хелен Нойфельдт – потомки немецких протестантов-меннонитов пацифистских убеждений, оказавшихся в России в конце XVIII века по приглашению Екатерины Великой. Им гарантировали свободу вероисповедания и позволяли уклоняться от службы в армии. Стиль жизни меннонитов был нарочито простым, со стремлением следовать в быту христианским идеалам. Они высоко ценили самодостаточность и независимость, строили свои собственные церкви, школы и больницы. Упор делался на образование и религиозность. Зиберты были богатой двукультурной семьей: русские, в домашнем кругу они говорили по-немецки. 

Элли жила в отцовском и дедовом поместьях – стройная, прекрасно сложенная, с густыми каштановыми волосами и огромными выразительными голубыми глазами. У нее были высокий лоб, прямой нос и волевой подбородок. Из-за худобы она казалась выше ростом. Ум, твердый характер, смелость и обаяние были ее главными достоинствами.

Елизавета Зиберт, а после замужества и эмиграции – Элли Джонс, приехала в Америку в 1920-х годах. Ревущие двадцатые – бурное развитие искусства, динамичная культурная и социальная жизнь. Эпоха после Первой мировой войны, когда кардинально меняется мода и стиль, наступает расцвет джаза, передовым становится ар-деко. В Нью-Йорке в этом стиле будет построено одно из самых высоких зданий – Крайслер-билдинг. Кинематограф перестает быть беззвучным, более того, он становится массовым видом развлечения, а не искусством для избранных. В конце 1920-х годов появились студия Уолта Диснея и его Микки Маус. Радио, которое сперва было очень дорогим, переходит в разряд средств массовой информации, приобретает развлекательный характер и привлекает рекламодателей. Выпуск автомобилей увеличивается, они заполняют американские дороги, которые в свою очередь перестаиваются и стараются не отставать от быстрых темпов урбанизации. В 1920-х годах процветают танцевальные стили, в клубах обучают новым движениям и проводят конкурсы, в моде фокстрот, американское танго, чарльстон и блюз. И, конечно, большие изменения претерпела мода. Короткие юбки и короткие стрижки, фетровые шляпы и шляпка-клош, использование косметики – таковы были предпочтения девушек ревущих двадцатых, которые к тому же после поправок в конституции получили всю полноту гражданских прав. 

Во время послереволюционных беспорядков Елизавета (в будущем – Элли) уехала из Давлеканова в Самару, где в начале 1920-х годов работала в приюте для беспризорных детей. В стране свирепствовал тиф; чтобы попасть домой, Элли приходилось переступать через тела умерших и умирающих больных. Она также устроилась переводчиком в Американскую администрацию помощи (ARA), расположенную в районе Уфы, подразделением которой руководил полковник Уолтер Линкольн Белл, на всю жизнь ставший близким другом семьи. Американская администрация помощи (ARA, American Relief Administration) (АРА, Американ Релиф Администрайшн) – неправительственная благотворительная организация, существовавшая с 1919 по 1930-е годы. Летом 1921 года в России организация взяла на себя обеспечение едой детей и больных. Пищу в столовых получали ребята в возрасте до 14 лет, порция должна была быть съедена на месте, уносить домой ее не разрешалось. В октябре разработали соглашение о продуктовых и вещевых посылках. Каждый человек, живущий в Америке или Европе, мог оказать поддержку – купить специальный талон за 10 или 20 долларов, тем самым оплатив посылку, которую выдавали в другой стране голодающим. В продовольственной посылке были 22 килограмма муки, 11 килограммов риса, чуть больше килограмма чая, четыре с половиной килограмма сахара, 20 банок сгущенного молока. В вещевые посылки входили шерстяная и хлопчатобумажная ткань, все необходимые материалы для пошива одного костюма и белья. В декабре Конгресс США одобрил выделение 20 миллионов долларов для закупки продуктов у американских фермеров, которые также были отправлены бедствующим. Затем стали бесплатно кормить и взрослое голодающее население, а в январе 1923 года началось предоставление медицинской помощи на безвозмездной основе. 

Петер и Хелен Зиберты – отец и мать Элли, которая при рождении была названа Елизаветой, но, эмигрировав в Америку, стала зваться на иностранный лад. Глава семейства до революции имел обширные земельные владения и деловые связи как в России, так и за ее пределами. Совершил поездку с семьей в Японию и Калифорнию. Семейная легенда гласит, что однажды он одолжил царю миллион рублей, не надеясь на возврат денег. Обычно, чтобы выразить свою признательность, цари даровали титулы, но для общины меннонитов это было неприемлемо. Детей в семье воспитывали строго, но в любви и заботе. Они получили прекрасное образование и знали несколько иностранных языков. Если бы не революция и Гражданская война, возможно, Зиберты никогда бы не покинули Россию, но случилось то, что случилось. Сперва они какое-то время жили в Чиуауа в Мексике, а затем перебрались в Канаду, куда Элли иногда приезжала в гости.

Полковник Уолтер Линкольн Белл, один из самых надежных друзей и покровителей Элли Джонс, возглавлял уфимское подразделение ARA с 1921 года. Когда Элли впервые увидела его, он лежал без сознания, больной тифом. Ее попросили прийти к нему как переводчика. Так они познакомились, а потом завязалась долгая дружба, которая продолжилась и в Америке после эмиграции Элли. Белл приехал в Россию помогать голодающим зимой 1921 года, а уже к лету ему удалось открыть 2750 кухонь и кормить 1 600 000 человек. Кроме того, полковник ни разу не конфликтовал с местными властями, умел найти общий язык практически с каждым. Башкиры и татары настолько прониклись к нему уважением, что ввели протестанта Белла почетным членом в совет муфтиев. Он стал единственным американцем в истории, участвовавшим в выборах верховного муфтия России. За заслуги Уолтер Белл получил навечно два звания: почетного мэра Уфы и почетного председателя городского совета. Полковник был одним из первых, кому в Америке Элли рассказала о любви к Владимиру Маяковскому и беременности. К тому времени он уже вышел в отставку и занялся развитием Корпорации американских гостиниц. Он отправил Элли в Винчестер, штат Вирджиния, якобы на двухнедельную «инспекцию» нового отеля растущей сети, а на самом деле – чтоб она могла хорошо отдохнуть и подумать о своем будущем. Через несколько лет Уолтер Белл помог Элли получить иммиграционную визу, дающую право остаться в США. 

На фотографиях – Елизавета Зиберт, а также она с мужем Джорджем Джонсом в окружении коллег и друзей из Американской администрации помощи (ARA). Снимки сделаны в 1923 году – через несколько месяцев Елизавета (теперь Элли Джонс) навсегда покинет Россию. Элли познакомилась с Джорджем в Москве, куда она перевелась во время работы в ARA, в то время администрацию помощи возглавлял будущий американский президент-квакер Герберт Гувер. Джордж – уроженец Лондона, работавший бухгалтером. Он помог Элли переехать в Англию, а уже оттуда – в Америку. В 1925 году, когда она встретила в Нью-Йорке Маяковского, то не обманула его – с мужем у нее оставались лишь формальные отношения, а не разводились они лишь потому, что Элли могла потерять право на пребывание в США. Более того, Джордж будет знать, что Патриция – дочь известного советского поэта, но все равно даст ей свою фамилию и станет заботиться как о родной. 

На фотографии Елизавета, она же Элли, в 1921 году. Девушке семнадцать лет, она уже прекрасно знает цену труду и воспитана в строгости. Снимок сделан в ателье Генриха Дика, который принадлежал к общине меннонитов. Он начал заниматься фотографией задолго до революции, владел двумя салонами – в Давлеканово и в Александртале, немецкой колонии в Самарской губернии (теперь село Надеждино). Первоначально съемку в фотоателье могли позволить себе далеко не все, но на рубеже веков произошли очень важные изменения в фотографии – появлялись малоформатные камеры, чувствительные эмульсии, а затем и рулонные пленки. Паспарту стали более простыми или отсутствовали вообще. Начали уходить в прошлое традиции фотопортретов второй половины XIX века, когда отпечаток наклеивался на плотный картон с тиснением, иногда золотом, факсимиле мастера и часто с адресом заведения под портретом или на обороте. Фотографический бланк тогда был особым, со своим языком и символикой, где ничего не изображено просто так, для красоты: все подчинено строгим правилам, все узаконено в полном смысле этого слова. Например, до революции разрешение поместить на нем изображение государственного герба надо было заслужить «особо полезным трудом для общества». Обладателю, помимо высокого статуса, оно предоставляло право экспонирования на всех мануфактурных выставках. Изображения медалей рассказывали, где и когда проводились выставки, в которых участвовал владелец фотографического заведения, и о полученных на них отличиях. Поэтому такой бланк – это еще и послужной список мастера. 

Семья Елизаветы (после эмиграции – Элли Джонс) была очень зажиточной, любила путешествовать и могла позволить себе поехать в гости к родственникам в Калифорнию. На фотографии – Елизавета с сестрами и братом в Японии в 1915 году, в городе Иокогама, где они воспользовались услугами рикш. До появления рикш богатые и знатные японцы передвигались на паланкине – кузове на одной жерди, переносимом носильщиками. В Японии первые рикши появились в 1860-е годы, а уже через 10 лет в Токио их было около 40 000. Число стало стремительно сокращаться с увеличением числа автомобилей – люди проиграли конкуренцию железным коням. 

Путешествие Зибертов в 1915 году продлилось больше года, они также посетили Гавайские острова, Сан-Франциско и надолго задержались у родственников в Калифорнии. Элли даже ходила там в школу, где с легкостью выучила разговорный английский. У Зибертов был шанс остаться в Америке навсегда, но мать Элли, истосковавшись по России, уговорила мужа вернуться. Эмигрирует вся семья позднее.

В России Елизавета, которую после эмиграции в Америку будут звать Элли, получила образование в меннонитской школе и у частных учителей. Требования к учащимся у меннонитов были строгими, это вытекало из общего уклада жизни общины, а также из высокого уровня нравственности. Образование, которое давалось детям, считалось образцовым. Посещать школу в обязательном порядке должны были все в возрасте от 6 до 14 лет. Глава семьи оплачивал не только сами занятия, но и штрафы за каждый их пропуск. В число обязательных предметов входили история и география меннонитских колоний России, а также история приходов. Уделялось большое внимание урокам русского языка, арифметики, закона Божьего, немецкого языка и пения. Учредителями и содержателями школ были исключительно меннониты, а учителя имели свидетельства с оговоркой «с правом преподавания только своим единоверцам». С началом Первой мировой войны в России началась широкомасштабная антинемецкая кампания, которая затронула и меннонитов. В школах стало запрещено говорить и изучать немецкий язык, перестала выходить меннонитская периодика, но образование свой высокий уровень не утратило.