Для Сидура эта работа стала одним из первых высказываний о современном мире как о пространстве, полном скрытого напряжения. Он не стремился к иллюстративности: вместо конкретных сюжетов и узнаваемых образов скульптор предлагал зрителю универсальный символ — форму, в которой угадывается и тяжесть, и уязвимость, и молчаливое сопротивление. В этой скульптуре читается тот же этический нерв, что и в других его произведениях: внимание к боли, к опыту травмы. В пластике «Памятника» словно застыл коллективный страх и одновременно — тихая стойкость перед лицом неопределённости: это памятник не событию, а состоянию, в котором живет поколение.
Особую значимость приобрела история установки монументальной версии этой работы в ФРГ. Масштабная чугунная копия скульптуры — четырехметровая, предельно материальная и в то же время пронзительно аскетичная — была установлена в 1981 году в Констанце благодаря усилиям слависта, историка советской культуры, исследователя и популяризатора творчества Сидура Карла Аймермахера. Этот факт сам по себе становится важным смысловым акцентом: работа, родившаяся в условиях культурной изоляции и не имевшая шансов быть публично представленной на родине автора, обрела голос именно в западноевропейском культурном пространстве. Установка памятника в ФРГ воспринималась не как локальное городское событие, а как акт признания общечеловеческой ценности сидуровского высказывания: его способность говорить о боли и утрате языком, понятным вне национальных и идеологических границ.