Информация об экспонате
В середине 1960-х годов, пережив сердечный приступ, Вадим Сидур осознал не только хрупкость собственной жизни, но и недолговечность своих керамических и глиняных работ. Это привело его к решению работать с металлом и освоить технику литья. В силу финансовых ограничений художник преимущественно использовал более доступные материалы – алюминий и медь. Благодаря знакомству с работниками литейного производства ему удалось организовать подпольный процесс создания отливок. Формы, однако, выходили достаточно грубыми, что вынуждало скульптора дополнительно обрабатывать каждую скульптуру.
Выполненные в металле произведения Сидура становятся еще более условными, приобретая характерную лаконичность и геометричность. Именно этот пластический язык он избрал для осмысления одной из центральной тем своего творческтва – темы войны и ее последствий.
Особого внимания заслуживает скульптура под названием “Треблинка” созданная Сидуром в 1966 году под впечатлением от прочтения очерка Василия Гроссмана “Треблинский ад”. Будучи военным корреспондентом, Гроссман одним из первых посетил освобожденный концлагерь Треблинка. Его произведение основано на документальных свидетельствах и рассказах очевидцев трагедии.
Личная связь Сидура с этой темой была особенно глубокой, так как по отцовской линии он имел еврейское происхождение. Сама фамилия “Сидур” в переводе с иврита означает “молитвенник”. Приступая к созданию произведения, посвященного лагерю смерти, скульптор осознавал невозможность использования традиционного языка классической скульптуры для передачи масштаба трагедии массовых убийств в газовых камерах. Поэтому он прибегает к радикальному упрощению человеческой фигуры до знака, сводя ее к базовым элементам — голове, рукам и ногам. Фигуры наложены друг на друга в форме креста. Каждая имеет четкие контуры, но полностью лишена индивидуальных черт.
Творческий замысел Сидура выходит за рамки простого изображения страданий жертв концлагерей. Он стремится запечатлеть масштаб моральной катастрофы: степень дегуманизации, до которой было доведено хрупкое человеческое тело; и легкость, с которой стирались любые признаки личности, превращая людей в безликую абстракцию.