Владимир Маяковский, собираясь в путешествие в Америку, хотел увидеть индустриальное чудо – огромные небоскребы, и его ожидания оправдались. Благодаря впечатлению от одного из символов Нью-Йорка – Вулворт-билдинга, возле которого поэт сфотографировался, было написано стихотворение «Барышня и Вульворт»:
Бродвей сдурел.
Бегня и гулево.
Дома
с небес обрываются
и висят.
Но даже меж ними
заметишь Вульворт.
Корсетная коробка
этажей под шестьдесят.
Сверху
разведывают
звезд взводы,
в средних
тайпистки
стрекочут бешено.
А в самом нижнем –
«Дрогс сода,
грет энд феймус компани-нейшенал».
Небоскреб, разрезающий небо и попавший в стихотворение поэта, был возведен за 12 лет до его приезда – в 1913 году. В этом грандиозном, высотой в 241 метр, здании размещались офисы более четырех тысяч самых солидных американских фирм. Смотровую площадку на самом верху небоскреба ежедневно посещали тысячи человек. Практически никто из них не уходил без сувениров, которые продавались в многочисленных магазинах на нижних этажах. Технической новинкой при постройке стали высокоскоростные лифты, а также собственная электростанция с четырьмя генераторами. Вулворт прозвали «коммерческим собором» за обилие торговых фирм и впечатляющую мощь неоготического стиля. По сей день небоскреб входит в рейтинг ста самых высоких зданий Соединенных Штатов.
«Очень хочется автомобильчик. Привези, пожалуйста», – писала Лиля Брик Маяковскому, когда тот был в Париже в 1927 году, а далее в письме перечислялись параметры желанного средства передвижения. Новенький Рено был подарен музе через год – счастью не было предела. Сперва Лиля Юрьевна управляла автомобилем сама и, кажется, была единственной москвичкой за рулем, кроме нее в то время самостоятельно ездила на машине только жена французского посла. Транспорта было мало, но Лиля попала в аварию – сбила на дороге девочку, которая отделалась испугом. С тех пор Брик передвигалась только с водителем. Если женщина за рулем в России в 1920-х годах была в диковинку, то в США, куда в 1925 году ездил Маяковский, дела обстояли сосем иначе. Например, в 1914 году 15% машин принадлежали женщинам. Первой известной женщиной, объехавшей на машине Америку, стала Элис Рамси, двадцатидвухлетняя выпускница колледжа Вассара: она пересекла Штаты вместе с тремя подругами. Затем стали появляться и гонки, и рекорды: приехавшая из Европы звезда водевилей Анна Хелд вызвала американок на соревнование – гонку от Нью-Йорка до Филадельфии. В 1915 году Вильма Рэсси стала первой женщиной-таксистом в Нью-Йорке и высококвалифицированным механиком гаража. С 1920–1930-х годов многие автомобильные производства признали рост количества женщин среди водителей и стали ориентировать свои рекламные кампании на них.
На фотографии – одна из семи бронзовых светофорных башен, установленная в 1922 году. Перекресток Пятой авеню и 42-й улицы был самым перегруженным, но большой проблемой стали не автомобилисты, а пешеходы, которые переходили улицу когда и где заблагорассудится. Решение нашел Джон Харрис, заместитель комиссара полиции, – в марте 1920 года он предложил расположить регулировочные башни вдоль Пятой авеню. Центральная башня была торжественно открыта в декабре 1922 года, именно с нее велось управление остальными светофорными башнями. Они работали в едином режиме, давая 2 минуты тем, кто ехал по улицам, и 5 минут для тех, кто двигался по авеню. В будке на башне сидел сотрудник полиции, переключавший сигналы. Также на первых «светофорах» были установлены часы (на южной и северной сторонах), а внутри висел бронзовый колокол весом 175 кг, ежечасно отбивавший время.
В 1929 году башни заменили на компактные светофоры, а массивные конструкции были демонтированы. Маяковский видел в Нью-Йорке именно бронзовые светофоры и писал о них: «Каждые две минуты тушатся зеленые огни на бесчисленных уличных полицейских маяках и загораются красные. Тогда машинный и человечий поток застывает на две минуты, чтобы пропустить рвущихся с боковых стритов. Через две минуты опять на маяках загорается зеленый огонь, а дорогу боковым преграждает красный огонь на углах стритов».
Дочь Владимира Маяковского – Патриция Томпсон назвала книгу, посвященную поэту и ее матери, – «Маяковский на Манхэттене». И это не случайно. Нью-Йорк и, в частности, Манхэттен, удостоились прекрасного описания урбанистического пейзажа от поэта – ценителя городской красоты в противовес природе – «неусовершенствованной вещи». В «Моем открытии Америки» Маяковский, прощаясь с Нью-Йорком, писал: «Отплывал машущий платками, поражающий при въезде Нью-Йорк. Повернулся этажами сорока, сквозной окнами Метрополитен-бильдинг. Накиданными кубами разворачивалось новое здание телефонной станции, отошло и на расстоянии стало видно сразу все гнездо небоскребов: этажей на 45 Бененсон-бильдинг, два таких же корсетных ящика, неизвестных мне по имени, улицы, ряды элевейтеров, норы подземок закончились с пристанью Соутонфери. Потом здания слились зубчатой обрывной скалой, над которой трубой вставал 57-этажный Вульворт».
Въезжая в Америку на поезде июльским утром 1925 года Маяковский увидел пограничный аэроплан, который затем попал в очерк поэта: «С правого боку взвивался аэро, перелетал на левую, вздымался опять, перемахнув через поезд, и несся опять по правой. Это – сторожевые пограничные американские аэропланы. Впрочем, почти единственно виденные мной в Соединенных Штатах. Как ни странно, авиация развита здесь сравнительно мало. Могущественные железнодорожные компании даже каждую воздушную катастрофу смакуют и используют для агитации против полетов».
Поэт не ошибся в своих описаниях и даже предвидел на несколько лет вперед – на фотографии перед вами пассажирский самолет Fokker (Фоккер Ф-32) F-32. Число «32» обозначало допустимое количество пассажиров (хотя в ночных полетах их было меньше – до 16 спальных мест). В 1930 году несколько таких «стальных птиц» попали на службу в калифорнийскую авиакомпанию «Western Air Express» (Вестерн Эйр Экспресс), но из-за возникших проблем с охлаждением моторов их карьера оказалась относительно короткой. На низкий спрос повлияла и Великая депрессия. Одна из этих машин заинтересовала авиакорпус армии США, но так и не была закуплена.
Первая авария произошла через два месяца после сделанного снимка – в ноябре 1929 года. Ни пассажиры, ни пилот не пострадали, но восстановлению самолет не подлежал.
Владимир Маяковский – известный Дон Жуан и ценитель женской красоты. Поэт искренне признавался, что «навек любовью ранен», и в этом признании была выражена неутолимая жажда поиска: модель Татьяна Яковлева, актриса Вероника Полонская, «этакая Юнона в комсомольском обличии» – Наталья Брюханенко, список можно продолжать. Настоящий покоритель женских сердец услышал и записал в Америке рассуждение о дамских прическах и привлекательности, которое на деле оказалось практичным расчетом: «Если перед вами идет аскетический спор о женской красе и собравшиеся поделились на два лагеря – одни за стриженых американок, другие за длинноволосых, то это не значит еще, что перед вами бескорыстные эстеты. Нет. За длинные волосы орут до хрипоты фабриканты шпилек, со стрижкой сократившие производство; за короткие волосы ратует трест владельцев парикмахерских, так как короткие волосы у женщин привели к парикмахерам целое второе стригущееся человечество».
В 1925 году, когда поэт разгуливал по Бродвею и восхищался Бруклинским мостом, титул «Мисс Америка» получила Фэй Ланфир, которая изображена на фотографии. Она, к слову, носила короткую стрижку. До того, как стать победительницей конкурса, проводившегося к тому времени всего лишь 4 года, Фэй окончила гимназию в Окленде. После победы недолго была замужем за сыном основателя известного журнала «Spiegel» («Шпигель»), но развелась, а затем выбрала обычное семейное счастье – вышла замуж за школьного приятеля Уинфилда Дэниелса, в браке родила двух дочерей.
Мы говорим «Нью-Йорк» и представляем здания, рвущиеся к облакам, говорим «небоскребы» – и представляем Нью-Йорк, символом которого они стали. Открытка с видами Нью-Йорка – «Город небоскребов» – утопическое видение будущего, в котором город представляется многоуровневым, со сложной системой поездов и летающих аппаратов, похожих на самолет со множеством крыльев. Но главное – город будущего по мнению американцев, живущих в начале XX века, – это по преимуществу город небоскребов.
Нью-Йорк не останавливался в строительстве многоэтажных зданий, простирающихся на много этаже ввысь, стремился к воплощению идеи о городе будущего. Конечно, Владимир Маяковский, будучи там, не мог этого не отметить: «Даже большие новейшие удобнейшие дома кажутся временными, потому что вся Америка, Нью-Йорк в частности, в стройке, в постоянной стройке. Десятиэтажные дома ломают, чтобы строить двадцатиэтажные; двадцатиэтажные – чтоб тридцати – чтоб сорока и т.д. Нью-Йорк всегда в грудах камней и стальных переплетов, в визге сверл и ударах молотков. Настоящий и большой пафос стройки. Американцы строят так, как будто в тысячный раз разыгрывают интереснейшую разученнейшую пьесу. Оторваться от этого зрелища ловкости, сметки — невозможно».
Перед вами фотография передвижной библиотеки, «библиотеки на колесах», которая привезла книги на Стейтен-Айленд. Подобные библиотеки и «букмобили» появились в Америке в начале 1910-х годов. Кто знает, возможно, в одной или нескольких из них когда-то развозили книги Владимира Маяковского, которые он выпустил в Америке в 1925 году. В Соединенных Штатах первая передвижная библиотека появилась в штате Мэриленд. Организатором стала госпожа Мэри Титкомб, обеспокоенная тем, что книги – удел городских жителей, а до жителей сельской местности они не доходят. Она также способствовала созданию 50 небольших библиотек, оборудованных в малых магазинах и удаленных почтовых отделениях. Собственные варианты передвижных библиотек функционировали в штатах Нью-Джерси, Кентукки и других. В 1960-е годы появилась передвижная библиотека для подростков и юношества в кварталах Нью-Йорка, где жили выходцы из Африки. Работают они и в настоящее время – по данным Американской библиотечной ассоциации, насчитывается более 930 передвижных библиотек в США.
Нижний Манхэттен – это южная часть основного острова Нью-Йорка, его коммерческого и правительственного центра. Один из немногих районов города с беспорядочным расположением улиц. В первые десятилетия XX века он был интенсивно застроен, именно там возвышается Вулворт-билдинг. Кроме того, это самый активный район города. В нем располагаются Уолл-стрит, мэрия, Финансовый квартал, Маленькая Италия и Чайна-таун. Не удивительно, что такой район привлекал внимание Владимира Маяковского. А его спутница и возлюбленная Элли Джонс вспоминала, как поэт, во время прогулки по Нью-Йорку, придумал строки стихотворения «Бродвей»: «На север с юга идут авеню, на запад с востока — стриты», — произнес он, когда они шли рука об руку по Пятой авеню, направляясь к центру, но обходя шумную часть города. Дома и во время встреч Маяковский не переставал работать. Он сочинял вслух, бормотал, «пробовал слова».
Владимир Маяковский не очень любил фотографироваться, но, стоя на Бруклинском мосту со светящимися башнями подле, он позволил себя заснять, а затем написал на фото: «Маяковский и Бруклинский мост — из родственных чувств к нему». И, если говорить о символах Америки, по-настоящему поразивших поэта, то одно из лидирующих мест будет занимать именно этот мост. Его возлюбленная, Элли Джонс, вспоминала: «Маяковский пребывал в приподнятом настроении. Я поняла, что русские куда более романтически воспринимают Бруклинский мост, чем знакомые мне американцы… Он был в полном восторге от Бруклинского моста. Надо отметить, все московские инженеры и студенты инженерных специальностей неизменно оказывались им заворожены. Один американский журналист изумлялся: “Боже мой, да в этом Бруклинском мосту они знают каждый болт”. Мост действительно был достижением для того времени. И в ту лунную ночь Маяковский вышагивал по нему. Здорово! Он был так счастлив!».
В год приезда Маяковского в Америку мосту было 42 года – в 1869 году инженер-проектировщик Джон Рёблинг, имеющий опыт проектирования и постройки висячих мостов, предложил городу свой проект, который сразу же был одобрен, и строительство началось. К сожалению, сам Рёблинг погиб, дело продолжили сын Вашингтон Рёблинг и его жена. Возводили мост 13 лет, а в день открытия устроили выходной и массовые гуляния. Однако неделю спустя прошел слух о возможности внезапного обрушения моста, чтобы уверить народ в прочности сооружения, власти провели по нему 21 слона из гастролировавшего неподалеку цирка.
В 1964 году мост был внесен в список национальных исторических достопримечательностей. Сегодня он остается популярным местом отдыха и велосипедных прогулок для жителей Нью-Йорка, а благодаря голливудским фильмам прекрасно известен жителям других стран, которые никогда и не приезжали в этот город.
«Толпа течет, заливая дыры подземок, выпирая в крытые ходы воздушных железных дорог, несясь по воздуху двумя по высоте и тремя параллельными воздушными курьерскими, почти безостановочными, и местными, через каждые пять кварталов останавливающимися поездами», – писал Владимир Маяковский в 1925 году об эстакадной железной дороге, которая изображена на фотографии Нью-Йорка. Пути, проложенные на эстакадах над улицами и парками, располагались на высоте около 10 метров. Строительство системы надземных дорог началось в XIX веке – в 1868 году в Нью-Йорке была открыта на металлических эстакадах городская железнодорожная линия с канатной тягой, замененная через три года на паровую, а еще через семь – на электрическую. Надземные линии покрывали Манхеттен и Бруклин. Часть линий впоследствии электрифицировали, но до середины ХХ века ни одна не сохранилась – систему надземных поездов вытеснило метро.
11-я авеню в Нью-Йорке получила мрачное название «смертельной» из-за множества несчастных случаев с пешеходами, которые попадали под паровые трамваи (один из них виден на фотографии). Паровые трамваи стали появляться в городах в 1870-х годах, когда начался переход городских железных дорог с конной тяги на механическую. Первый паровик вышел на улицы Нового Орлеана в 1873 году. Уличные пути использовались грузовыми поездами Центральной железной дороги Нью-Йорка, которые перевозили уголь, молочные продукты, говядину и многое другое. В целях безопасности даже нанимали «вест-сайдских ковбоев», которые скакали на лошадях и размахивали флагами перед поездами, тем самым отпугивая зевак и отгоняя незадачливых пешеходов. Но все же несчастные случаи происходили: в 1910 году подсчитали, что за годы на 11-й авеню было 548 смертей.
Владимир Маяковский, который побывал в Америке в 1925 году, уточняет и расширяет этимологию «смертельного» названия: «Авеню, прилегающие к пристаням, из-за паровозов, въезжающих с товарами прямо на улицу и из-за грабителей, начиняющих кабачки, – зовутся здесь "Авеню смерти"».
В США, когда усиленными темпами развивалась индустрия и рабочей силы не хватало, к тяжелому труду привлекали детей. В 1900-х годах их можно было увидеть на фабриках, заводах, хлопковых плантациях. Ребята от 10 до 15 лет могли работать по 10 часов в день и получали меньшую плату нежели взрослые. Потребовалось много лет, чтобы исправить такое положение. Только в 1938 году Конгресс принял Закон о справедливых трудовых стандартах. Проблемы возникали не только с эксплуатацией детского труда, но и отсутствием площадок для игр – привычным был тот факт, что ребята бегают на улицах города. В конце ХIХ – начале ХХ века несколько площадок были организованы частными благотворительными организациями и системой государственного образования у центров социального обслуживания. Строительство и обустройство детских площадок в Нью-Йорке началось в 1897 году после официальной поддержки мэра города Уильяма Стронга. Созданный им Комитет не только развивал и популяризовал специальные места для игр, но и ввел обучение для специалистов по детскому отдыху.
Владимир Маяковский, побывавший в Америке в 1925 году, высказался о воспитании маленьких граждан:
«Очень прост
воспитанья вопрос,
Ползает,
лапы марает.
Лоб расквасил –
ол райт!
Нос –
ол райт!
Отец говорит:
“Бездельник Джон.
Ни цента не заработал,
а гуляет!”
Мальчишка
Джон
выходит вон».
Московское метро открылось в 1935 году, его Маяковский уже не застал, зато за 10 лет до этого мог вдоволь накататься в поездах нью-йоркской подземки. На фотографии одна из станций метро – «Сити-холл», которая больше не функционирует. О подобных ей поэт писал: «Тот же лифт опустит вас к подземке (собвей), берите экспресс, который рвет версты почище поезда. Слезаете вы в нужном вам доме». У станции «Сити-холл», спроектированной в неороманском стиле и открытой в 1904 году, только одна боковая платформа, в виде полукруга, и обслуживала она один путь – поезда ходили до 145-й улицы. Со временем станция перестала соответствовать ряду новых стандартов (платформа была слишком короткой, а радиус поворота слишком маленьким), и в декабре 1945 года ее закрыли. Сегодня поезда и экспрессы делают безостановочный оборот через станцию, ее можно увидеть, если не выходить из состава на конечной «Бруклинский мост» – «Сити-холл». По ней больше не спешат пассажиры, не образовывается давка в час пик, но у станции новая жизнь – кинематографическая. Благодаря сохранившемуся ретрооформлению, ее используют как прекрасные декорации в кино. Например, в фильмах «Мутанты» и «Фантастические твари и где они обитают».
Железная дорога имела для Владимира Маяковского особое значение — именно на поезде он въехал в США. «Утром откатывалась Америка, засвистывал экспресс, не останавливаясь, вбирая хоботом воду на лету. Я въезжал в Нью-Йорк с суши, ткнулся лицом только в один вокзал, но хотя и был приучаем трехдневным проездом по Техасу — глаза все-таки растопырил. За час до станции въезжаешь в непрерывную гущу труб, крыш, двухэтажных стен, стальных ферм воздушной железной дороги. С каждым шагом на крыши нарастает по этажу. Наконец дома подымаются колодезными стенками с квадратами, квадратиками и точками окон. Сколько ни задирай головы — нет верхов».
Один из снимков Маяковского в Нью-Йорке — на станции надземной линии Третьей авеню. Первые части этой дороги были построены на Манхэттене в 1878 году, они пролегали от Нижнего Манхэттена до Бронкса и стали популярным в ту пору видом транспорта: подобными линиями был покрыт почти весь город. Однако в 1940-е годы многие линии – Второй, Шестой и Девятой авеню – были закрыты. Линия Третьей авеню работала до завершения строительства близлежащей станции метро – транспорта более безопасного, чем надземные железные дороги.
В Америке Маяковский мог видеть популярные в то время чарльстон, фокстрот, танго, и когда его через два года в Праге пригласили посмотреть на новый для чехов чарльстон, поэт высокомерно заворчал: «Я присутствовал, когда этот танец впервые демонстрировался в Гарлеме». И, конечно же, в Нью-Йорке от слышал живую, непрестанно развивающуюся, вобравшую ритмический гений Африки, джазовую музыку.
Перед вам – грампластинка фирмы «REGAL» («Ригал») с композициями «Тротуары Нью-Йорка», «Попурри из известных мелодий прошлого», которая была выпущена в 1921 году. Композиция «Тротуары Нью-Йорка» (также известная как «Ист-Сайд, Вест-Сайд») – популярная песня о жизни Нью-Йорка 1890-х годов. Она была написана в 1894 году певцом Чарльзом Лоулором на слова Джеймса Блейка и стала хитом. Многие исполнители включили ее в свой репертуар, более того – она была частью президентских кампаний 1920, 1924 и 1928 годов. Лейбл «Regal Records» («Ригал Рекордс»), указанный на пластинке, принадлежал компании «Plaza Music» («Плаза Мьюзик»). Пластинки этой фирмы выходили с 1921 года по 1931 годы, их можно было купить в магазине за 50 центов.
Владимир Маяковский, давая интервью американским изданиям, не скрывал своих мыслей по поводу увиденного в США, и иногда даже открыто поругивал нравы местных жителей, но небоскребы практически всегда удостаивались комплиментов. Газете «New York World» поэт сказал: «А возьмите эти ваши небоскребы. Это – великое достижение современных строителей. Раньше такого не знали». На панорамной фотографии возвышается над городом Крайслер-билдинг, небоскреб корпорации «Chrysler» («Крайслер»). Лейтмотив здания – автомобиль, превращающийся в летательный аппарат. Тридцать первый этаж башни был украшен фризом стилизованных автомобилей, увенчанных крылатыми урнами, напоминающими крышку радиатора модели «Крайслера 1929 года». На следующем выступе – восемь гигантских металлических орлиных голов, множество раз запечатленных в кино. Завершался Крайслер-билдинг шпилем из нержавеющей стали. Благодаря ему небоскреб «Крайслер» не только стал самым высоким зданием в мире, но и самой высокой конструкцией – он достигал 320 метров. Однако этот титул небоскреб носил меньше года – потом он перешел к Эмпайр-стейт-билдинг.
Нью-Йорк рос вдоль двух главных улиц – Бродвея и Пятой авеню. Бродвей был коммерческим центром, с магазинами, ресторанами, отелями, а Пятая авеню – жилой улицей для богатых американцев. Здесь селилась элита, сливки общества, своеобразный клуб избранных, попасть в который мог далеко не всякий, даже богатый человек. «Жить и умереть на Пятой авеню» – мечта многих жителей Нью-Йорка. Пятая была «нулевой» осью города, нумерация домов начиналась от нее и росла на восток и на запад. При этом в городе не существовало стандартных табличек на каждом доме с указанием улицы и номера. Домовладельцы были обязаны разместить их самостоятельно так, чтоб необходимые данные могли увидеть полицейские, пожарные и скорая помощь. Поэтому на одном доме всю информацию размещали на двери, на другом – на карнизе, таблички могли быть огромными или небольшими на уровне глаз.
Нумерация улиц возрастает с юга на север. Такая схема позволяет легко определить по адресу тот перекресток, на котором находится дом, и расстояние в кварталах между двумя адресами.
Пятая авеню – одна из немногих крупных улиц района Манхэттен, где никогда не ходили трамваи. Изначально по ней курсировали большие двухъярусные автобусы, но они были упразднены. 42-я улица – деловая и бизнес-артерия центрального Манхэттена. Она пересекает весь остров от реки Ист-Ривер до Гудзона.
Снимок каньона зданий Нью-Йорка был сделан в 1933 году американкой Беренис Эббот, получившей популярность прежде всего благодаря фотокадрам города. Эббот принято считать первой женщиной-фотографом, сумевшей в 1930-х годах добиться широкой известности в этой традиционно мужской профессии. В 1940-е и 1950-е годы Эббот снимала физические и химические процессы, чтобы хорошо понимать происходящие реакции, посещала курсы химии. Однако ее работы не вызывали положительных откликов в научном сообществе, она же сочла это сексизмом. В последние годы жизни Эббот (умерла она в 93 года) фотографировала сельские ландшафты, а ее дом был местом паломничества для поклонников, фотографов и представителей средств массовой информации.
Данный снимок выставлялся в 1932, 1934 и 1937 годах в Музее города Нью-Йорк в рамках известного проекта «Меняющийся Нью-Йорк». Фотография являет собой исчерпывающий вид нью-йоркской архитектуры в Финансовом квартале – районе в Нижнем Манхэттене, который был деловым центром города. На сегодняшний день Финансовый квартал является одним из наиболее активно развивающихся районов. Здесь расположены десятки тысяч рабочих мест, значительная часть из которых представлена крупнейшими биржами и банками. В том числе на Либерти-стрит расположен Федеральный резервный банк Нью-Йорка, а на Уолл-стрит — Нью-Йоркская фондовая биржа.
Многие фотографии Владимира Маяковского в Америке принадлежат авторству Александра Алланда. Одна из них – Маяковский на пристани Ист-Ривер, где Владимир Владимирович оказался в сентябре 1925 года и написал после: «Днем это интереснейшее место. Здесь что-нибудь обязательно грохочет – или труд, или выстрелы, или крики. Содрогают землю краны, разгружающие пароход, чуть не целый дом за трубу выволакивающие из трюма». Алланд – фотограф и поэт, американец русского происхождения, член литературного кружка «Серп и молот». Он родился в Севастополе в 1902 году, после Революции уехал в Константинополь, но из-за политических волнений в Турции переехал в Нью-Йорк. С Маяковским он увиделся вскоре после его приезда, на встрече, организованной Давидом Бурлюком, «отцом русского футуризма», где подарил свою книгу стихотворений с автографом.
В очерках о путешествии в США в 1925 году Владимир Маяковский писал: «Вся Америка вдоль и поперек изрезана линиями. Они идут рядом то четыре, то десять, то пятнадцать. А за этими линиями только под маленьким градусом новые линии новых железнодорожных компаний». И, конечно, по бесконечным рельсам мчались поезда. Например, поезд «Меркурий», изображенный на фотографии, курсировал между городами Среднего Запада. Впервые он был представлен 13 июля 1936 года. Конструкция и дизайн были разработаны известным промышленным дизайнером Генри Дрейфусом. Он подошел к созданию поезда «завтрашнего дня» как единого целого, интерьера и экстерьера, от локомотива до заднего наблюдательного вагона, без видимых разделений вагонов, привычных для поездов. Целью было воссоздать атмосферу элитного частного клуба. Удивительно, но «Меркурий» не одобрили с первого раза, он показался слишком футуристичным и вызвал бурю негативных эмоций. В середине 1930-х годов был начат эксперимент с целью повышения пассажиропотока на Среднем Западе и создания для этого новой обтекаемой модели скоростного поезда. В итоге новый поезд был подан как «поезд будущего», отражая внесенные в его конструкцию инновации.
Маленькая Италия — этнический квартал в Нижнем Манхеттене, где в конце ХIХ стали селиться выходцы из Италии, затем распространившиеся по всему городу. В Маленькой Италии во время Великой депрессии жили многие знаменитые мафиози. Квартал начала XX века изображен в нескольких голливудских фильмах, включая знаменитого «Крестного отца-2». Более поздний этап в жизни квартала запечатлен в картине «Злые улицы» режиссера Мартина Скорсезе. После Второй мировой войны в нем стали преобладать выходцы из Китая, затем – молодые и не очень состоятельные американцы, студенты, иммигранты из разных стран мира.
В 2004 году корреспондент «New York Magazine» (Нью-Йорк Мэгезин) Билл Тонелли заявил: «Маленькая Италия – это фанера, около пятидесяти ресторанов и кафе, обслуживающих туристов, охватывающих густой квартал многоквартирных домов. Район всегда сможет выжить как тематический парк под открытым небом, посвященный европейской иммиграции девятнадцатого и двадцатого веков в Нижний Ист-Сайд... Но вам потребуется провести там несколько часов, прежде чем вы услышите, что кто-то говорит по-итальянски, да и тот будет туристом из Милана».
На этой фотографии представлен один из экспонатов музея криминалистики в полицейском колледже Нью-Йорка – бейсбольная бита с прикрепленными двумя подковами. Снимок сделан в Нью-Йорке в 1920-е годы – во время действия сухого закона, когда в США контрабанда и сбыт алкоголя стали монополией организованной преступности. Один из руководителей американских преступных организаций того времени и символ американской мафии – знаменитый Аль Капоне.
На торговцев спиртными напитками вели охоту полиция и специальные правительственные агенты, но они, как правило, ловили лишь мелких торговцев и подставных лиц, в то время как боссы уходили от ответственности.
Именно во время сухого закона Владимир Маяковский был в Америке. И, конечно, не мог не рассказать об этом в очерке «Мое открытие Америки», писал: «Когда вы зайдете даже в крохотный трактирчик, вы увидите на всех столах надпись: “Занято”.
Когда в этот же трактирчик входит умный, он пересекает его, идя к противоположной двери.
Ему заслоняет дорогу хозяин, кидая серьезный вопрос:
– Вы джентльмен?
– О да! – восклицает посетитель, предъявляя зелененькую карточку. Это члены клуба (клубов тысячи), говоря просто – алкоголики, за которых поручились. Джентльмена пропускают в соседнюю комнату – там с засученными рукавами уже орудуют несколько коктейльщиков, ежесекундно меняя приходящим содержимое, цвета и форму рюмок длиннейшей стойки».
Надпись на емкости с водой предупреждает, что это вода для «цветных» – афроамериканцев – таковы были проявления расовой сегрегации в США, которые видел Маяковский и был взбешен подобным отношением к людям. Он негодовал: «Каменные станции, перерезанные ровно пополам: половина для нас, белых, половина – для черных, “фор нигрос”, с собственными деревянными стульями, собственной кассой – и упаси вас даже случайно залезть на чужую сторону!». «Американцем называет себя белый, который даже еврея считает чернокожим, негру не подает руки; увидев негра с белой женщиной, негра револьвером гонит домой; сам безнаказанно насилует негритянских девочек, а негра, приблизившегося к белой женщине, судит судом Линча, т.е. обрывает ему руки, ноги и живого жарит на костре».
В то время в Америке разделялись театры, магазины, кафе и отели, даже озера (в 1919 году в Чикаго был убит афроамериканец, заплывший на сторону «для белых»).
«Официальным» началом сегрегации считается дата принятия в 1865 году 13-й поправки к американской конституции, которая запретила рабство, но отношение к афроамериканцам осталось прежним. Дату отмены назвать сложно. Так, например, в 1956 году в городе Монтгомери Федеральный окружной суд констатировал незаконность автобусной сегрегации. После громкого дела 1957 года, когда вооруженные солдаты не давали афроамериканкам попасть в школу, в то время как толпа запугивала их и грозила линчевать, а также ряда других случаев, власти пытались нивелировать разделение в учебных заведениях. Однако полностью сегрегация не ликвидирована до сих пор.
Владимира Маяковского восхитил вокзал Нью-Йорка, поэтому когда некий Поморский в одном из фельетонов, опубликованном в газете «Правда», скептически высмеял вокзалы американского города и поставил им в пример берлинские – Цоо и Фридрихштрассе, поэт был возмущен, он писал: «Не знаю, какие личные счеты у товарища Поморского с нью-йоркскими вокзалами, не знаю и технических деталей, удобства и пропускных способностей, но внешне – пейзажно, по урбанистическому ощущению, нью-йоркские вокзалы – один из самых гордых видов мира».
Современное здание вокзала было спроектировано и построено двумя крупными американскими архитектурными и инженерными компаниями – «Reed & Stem» (Рид энд Стэм) и «Warren and Wetmore» (Уоррен и Уэтмор). Работы начались в 1904 году, терминал открылся для посетителей спустя девять лет. Над северным, главным входом в здание – огромные часы фирмы Тиффани, диаметр циферблата равен 4 метрам, и статуи Меркурия в окружении Геракла и Минервы. Эта скульптура на момент ее создания была самой большой в мире (высота фигур – 15 метров). Потолок главного зала украшен знаками Зодиака и звездами, 60 из которых подсвечены. Фреска завораживает зрителя, но в ней есть один изъян – вселенная изображена в зеркальном отражении.
«Светло и в ресторанах и в театральном центре. Чисто на главных улицах и в местах, где живут хозяева или готовящиеся к этому. Там, куда развозят большинство рабочих и служащих, в бедных еврейских, негритянских, итальянских кварталах – на 2-й, на 3-й авеню, между первой и тридцатой улицами – грязь почище минской», – такими впечатлениями об улицах в Нью-Йорке делился Владимир Маяковский после визита туда в 1925 году.
Проблема с уборкой улиц в конце XIX века была очень серьезной, город буквально утопал в грязи. Все начинает меняться в 1895 году с назначением на должность главы Департамента по уборке улиц Джорджа Уоринга-младшего, бывшего военного. Он выстроил иерархию подчиненных по армейскому образцу. За чистоту каждого квадратного метра города отвечал конкретный человек. Сотрудников обязывали регулярно объезжать вверенные им участки, заполнять путевые листы с детализацией до получаса. Кроме того, Уоринг ввел белую форму и в этом было заложено два посыла: создавать у жителей ощущение, что уборщики не просто делают улицы чистыми, они предотвращают болезни, а еще так легче определить, работает сотрудник или нет – насколько остается чистой его одежда. Именно Уоринг первым придумал сортировать отходы, а зимой он организовывал масштабную уборку снега с улиц. После повышения и перевода Уоринга на другую должность, ситуация с мусором в Нью-Йорке не раз менялась, но к первоначальному состоянию уже не вернулась никогда. Видимо, Владимир Маяковский попал в Нью-Йорк в не самое благоприятное для города время.
28-ая улица входит в район Челси, который располагается на северо-западе Нижнего Манхэттена. В 1869 году здесь был создан Театральный квартал: сосредоточены крупнейшие театры, кинотеатры, рестораны, отели и прочие развлекательные учреждения. Границы квартала простираются от 40-й до 54-й улицы, и с западной части Шестой авеню до восточной Восьмой авеню, включая в себя Таймс-сквер. Участок Бродвея, проходящий по территории Театрального квартала, называли Великим белым путем. О нем Владимир Маяковский писал в книге очерков «Мое открытие Америки»: «С шести-семи загорается Бродвей – моя любимейшая улица, которая в ровных, как тюремная решетка, стритах и авеню одна своенравно и нахально прет навкось. Загорается, конечно, не весь тридцативерстный Бродвеище (здесь не скажешь: заходите, мы соседи, оба на Бродвее), а часть от 25-й до 50-й улицы, особенно Таймс-сквер, – это, как говорят американцы, Грэт-Уайт-Уэй – великий белый путь».