Бунташный век в Москве

План Москвы. Рисунок из альбома Мейерберга.

В XVII в. в земледелии господствующей системой было паровое зерновое трёхполье, но применялась также подсечная и переложная системы. Кроме того, существовали разновидности этих типичных систем и переходные между ними формы.

Одним из дворцовых учреждений, находившихся в Москве, был Хлебный приказ, впервые упоминающийся около 1663 г. До 1676 г. он подчинялся Приказу Тайных дел, в 1676–1679 гг. находился в ведении Стрелецкого приказа, а с 8 ноября 1679 г. — Приказа Большого дворца. Хлебный приказ обеспечивал Москву хлебом, который в основном привозили с юга. Также он распределял «хлебное жалование» московским дворянам и служилым людям. На подмосковных землях Тайного и Хлебного приказов в 1675 г. выращивали рожь, овёс и немного ячменя.

В XVII в. в Замосковном крае выделялись оброчные уезды, сокращалась боярская пашня, хотя в уездах, ближайших к столице, она продолжала расти. Под Москвой расчищали даже заболоченные местности.

Таким образом, сельское хозяйство столицы было представлено черносошными землями, находившимися в феодальной зависимости от государства, и частновладельческими землями, принадлежавшими феодалам — помещикам и вотчинникам.

Немецкая слобода. Рисунок из альбома Мейерберга.

более 300 кузнецов. При этом Первопрестольная служила рынком железа для иногородних покупателей. Кроме русского, на московском рынке имелось и «немецкое» железо: доски белого железа, железная проволока. Московские кузнецы, работая на привозном сырье, выполняли главным образом мелкие заказы. Помимо «подкования» лошадей, они делали новые и чинили старые топоры, косы, железные котлы и т. п. Существовали отдельные профессии замочников, выделывавших замки, и ножевщиков. Особенно большой спрос был на большие и малые гвозди. Однако крупные заказы на кузнечные работы, требующие больших запасов сырья, были непосильны для московских кузнецов. Поэтому правительство предпочитало отдавать их кузнецам тех городов, где имелись собственные запасы сырья.

В столицу для промышленных нужд везли железо, медь, кожу (сырую и выделанную), текстильные и меховые товары и т. п. Железо поставляли из Серпухова, Тулы, Устюжны и Галича, а также из-за рубежа; одежду, обувь и ткани — из Ярославля, Костромы, Суздаля. Центральное место среди товаров занимала кожа, которую получали из Владимира, Костромы, Нижнего Новгорода, Рязани, Белёва, Саранска, Воронежа, Вязьмы. Меха привозили не только из Сибири, но и с южных окраин (белок, зайцев — тысячами шкурок).

В столице располагался Московский Пушечный двор — предприятие оборонной промышленности. В XVII в. здесь отливали пищали, мортиры, тюфяки дробовые, «органы». На пушках вычеканивали украшения, имя мастера и год отливки. В 1630-х гг. на Пушечном дворе насчитывалось более 100 мастеров, а в 1660-х гг. — 600 человек. В начале XVII в. там продолжал работать выдающийся мастер Андрей Чохов — создатель знаменитой Царь-пушки.

Крупным центром металлообработки являлась и столица государства — Москва. По данным переписи 1641 г., в городе было 152 кузницы, из них 128 действующих и 24 пустующих. Московские кузнецы работали на привозном железе и сбывали свои изделия на рынке. Они специализировались главным образом на производстве мелких кузнечных изделий. Большинство кузнецов выполняло все виды кузнечных работ, но изредка встречались узкие специалисты — мастера ножей, топоров, сабель, подков, сапожных гвоздей.

Москва была также центром обработки благородных металлов — золота и серебра. Лучшие мастера были сосредоточены в Серебряной и Золотой палатах, находившихся в ведении Оружейной палаты. Тяглые ремесленники — мастера серебряного дела — объединялись в Серебряный ряд, имевший своего выборного старосту. Много серебряников было среди тяглецов Кадашевской дворцовой слободы. Они также держали лавки в Серебряном ряду. Торговали своими изделиями и жалованные мастера Оружейной палаты.

Источники XVII в. свидетельствуют о разнообразии специальностей в области серебряного дела: среди мастеров были знаменщики^[1], резчики, чеканщики^[2], басемщики^[3], литейщики.

В Русском государстве XVII в. не было своих разработок серебра и золота. Сырьём для изделий служили иностранные монеты и серебряный лом. Спрос на серебряные изделия был высоким, особенно в столице.

Серебряные изделия изготовлялись на заказ и на рынок. Рыночный спрос на них не был столь значительным, как на железные, поскольку крупные и дорогие вещи могли позволить себе только богатые и зажиточные слои. Однако мелкие серебряные изделия — кольца, серьги и пр. — пользовались широким сбытом.

Примечания
^[1] Знаменщики — составители рисунков, которые резались или чеканились на серебряных изделиях.
^[2] Чекан — выбивание рисунка.
^[3] Басма — выдавливание рисунка на тонких серебряных пластинах.

Кремль с востока. Альбом Мейерберга.

В XVII веке начинает складываться всероссийский торговый рынок. Благодаря своему географическому положению Москва оказывается центром торговли с другими русскими городами, с которыми она была связана целой сетью дорог. Важнейшей из них была дорога Москва – Ярославль – Вологда. От Вологды она разделялась на две ветви. Одна шла в Архангельск и Каргополь (связь с Севером и внешнеторговым портом на Белом море), а другая – через Великий Устюг в Соликамск, Верхотурье, Тобольск — вела далее в Восточную Сибирь вплоть до границы с Китаем (Албазинского острога). Другая дорога соединяла Москву и Владимир, а из Владимира шла в Шацк и Пензу (заселявшийся юго-восток) и в Нижний Новгород, затем через Казань и Пензу — в Саратов и Астрахань.
Эта дорога связывала Москву с заселявшимися территориями на юго-востоке: Закамьем, Южным Приуральем и с Астраханью – центром зарубежной торговли с Турцией, Персией и Средней Азией. Три дороги связывали Москву с Рязанью и Шацком, с Тулой, Орлом, Курском и Воронежем, с Калугой, Брянском и Путивлем, т.е. с заселявшимся югом, где Москва строила новые крепости и переводила из других городов части гарнизона. Также дороги соединяли Москву с западными районами: через Тверь с Новгородом и Псковом, через Можайск со Смоленском, через Ржев с Великими Луками. Таким образом, в XVII веке, помимо речной сети, Москва была связана со всеми ближайшими и отдалёнными районами страны и зарубежными государствами разветвлённой сетью путей.

Из товаров, которые доставлялись в Москву в XVII веке с территорий к югу от реки Ока, следует отметить хлеб и продукты питания. Зерно и мука привозились в Москву, перерабатывались в хлебные изделия и продавались. Рыба привозилась в Москву из Ростова, Рязани, Тамбова, Нижнего Новгорода, Казани и Астрахани. Соль везли с севера через Вологду и Тверь. Овощи поставляли подмосковные деревни и даже города: Ростов и Муром. Из Боровска в столицу везли лук и чеснок.

В Москву по рекам сплавляли большое количество леса из Подмосковья и северных территорий; лес также везли на лошадях. Продавались не только бревна, доски и дрова, но и части домов, а также целые дома в разобранном виде. Деревянную посуду везли из района Арзамаса. Наибольшее количество мелочных товаров доставлялось в Москву из ближайших городов и с южной окраины; крупная внутренняя торговля, связанная с внешней, велась с Севером, Западом, всем Поволжьем и Сибирью.

Вместе с тем важным было значение Москвы как центра распределения иностранных товаров внутри страны. В нее поступали товары из Ирана и Средней Азии, турецкие изделия; шедшие из черноморских портов западноевропейские и колониальные товары поступали из Архангельска и балтийских портов.

Русские монеты. Рисунок из Альбома Мейерберга

В Москве XVII века находились финансовые приказы: Большой Казны, Счетный, Денежного сбора и Доимочный. С середины XVII века прослеживается практика передачи управления несколькими приказами. Приказ Большой Казны контролировал деятельность и состав торговых людей: гостей и купцов гостиной и суконной сотни, а также серебряных дел мастеров и торговых людей всех городов. Все гости (купцы) и торговые люди, а также крестьяне, бобыли и другие категории населения ежегодно платили подати в казну приказа Большой Казны. Приказ Большой Казны управлял деятельностью московского Денежного двора, во главе которого стояли дворянин и дьяк. На московском Денежном дворе в XVII веке изготавливали серебряные копейки и полушки. Материалом для чеканки служило серебро, которое доставляли в Москву из Голландии, Венеции и немецких городов Любека и Гамбурга. На московском Денежном дворе работали денежные мастера, которые были из вольных и торговых людей с поручительством и крестоцеловальной записью. Московские денежные мастера XVII века должны были «будучи у царского дела, не воровать серебра и денег не красть, и в серебро меди и олова и иного ничего не примешивать, и в домах своих воровских денег не делать никаких, и чеканов не красть, и воровски под чеканы не подрезываться». В середине – второй половине XVII века на московском Денежном дворе работало около 200 человек: денежных мастеров, чеканщиков, подметчиков, резальщиков, тянульщиков и отжигальщиков. Все работники московского Денежного двора проходили тщательный досмотр до и после посещения двора. Из гостей (купцов) и торговых людей на московском Денежном дворе были назначены административные работники – головы и целовальники для досмотра, приема и расхода меди и денег. Счетный, Денежного сбора и Доимочный приказы в Москве работали непродолжительное время, а зачастую мелкие финансовые расчеты проходили на уровне указного выполнения царских поручений другими приказами.

Свадебная церемония у знатных русских. Рисунок XVII века из альбома А. Олеария.

В Москве конца XVI – середины XVII веков проживали все социальные категории населения (дворяне, духовенство, купцы, посадские люди). Многие жители обслуживали царский двор, монастыри и занимались ремеслом, оттого столичные слободы, где они жили, получили название по их профессиональной принадлежности, например: Бронная, Гончарная, Поварская и т.д.

В XVII веке впервые появляется так называемое регулярное расположение улиц в виде правильной сетки, состоящей из параллельно идущих проездов, которые пересекались под прямым углом (сохранились переулки в районе Сретенки). Жители столицы освоили огромное количество профессий и специальностей, поскольку это касалось обслуживания не только государственных учреждений царского дворца и приказов, но и интересов светских и церковных феодалов.

В Кремле после окончания Смутного времени постепенно восстановилась деятельность мастерских, где работали профессиональные ремесленники золотого и серебряного дела. Они работали в Оружейной палате и изготавливали на заказ дорогие и качественные вещи (оружие, предметы быта и т.п.).

Земский приказ, управлявший столицей в XVII веке, служил главной инстанцией по решению проблем занятости среди населения; он от имени царя мог привлекать посадских людей на общественные работы (строительство мостов, починка улиц и т.д.).

Художник А. Васнецов. Земский приказ на Красной площади.

В Москве конца XVI – середины XVII веков социальные конфликты отражались очень ярко, поскольку столичные дела служили примером для региональных властей.

В период Смутного времени (1604-1618 гг.) Москва подверглась значительному разорению: пожар 1611 года уничтожил строения в Белом и Земляном городах, а многочисленные осады и разорения способствовали убыли населения.

В 1630-1640-х годах постепенно восстанавливалась инфраструктура столицы, повышалось благосостояние ее жителей. Социальные конфликты обострились на фоне непопулярной экономической политики правительства боярина Б.И. Морозова, следствием которой стал так называемый «Соляной бунт», приведший к принятию нового общегосударственного свода законов – «Соборного Уложения» 1649 года.

С началом русско-польской войны (1654-1667 гг.) обострилась экономическая ситуация в стране, на фоне которой правительство провело денежную реформу. В ходе этой реформы произошло очередное народное возмущение – «Медный бунт» 25 июля 1662 года. Основные события бунта произошли на территории царского дворца в селе Коломенском. С большим трудом правительству удалось успокоить народ как в столице, так и в окрестностях резиденции царя – селе Коломенском. Для розыска виновных в подстрекательстве к бунту были организованы три комиссии, которые расследовали причины недовольства и выносили приговор виновным.

Наказания. Гравюра из альбома А. Олеария.

С реализацией положений церковной реформы, проводимой патриархом Никоном, появилась проблема социального недовольства деятельностью светских и церковных властей, выраженная в деятельности раскольников. Несмотря на то, что противники реформы патриарха Никона встречались даже в среде столичного боярства (Морозовы, Хованские и др.) и богатого московского купечества, правительству удавалось порой с трудом нивелировать их влияние даже в столице.

Картина А. Васнецова. Площадь Ивана Великого в Кремле. XVII век.

Столичная боярская и дворянская знать в XVII в. жила в своих каменных или деревянных домах с женами и детьми. Самые богатые и знатные имели в своих дворах церкви, менее знатным было позволено держать в своем доме попов.

Картина А. Васнецова. Красная площадь во второй половине XVII века

Внутреннее убранство столичных боярских покоев XVII века отличалось добротностью и богатством. Пол в комнатах обычно покрывали рогожей или войлоком, в самых богатых домах – коврами. Вдоль стен располагались деревянные лавки, покрытые суконными или шелковыми «полавочниками». Перед лавками стояли длинные узкие столы, часто украшенные резьбой. Домашние вещи хранили в сундуках и комодах. В переднем углу комнаты находились иконы с лампадками и восковыми свечами. В зажиточных домах, как правило, была особая «крестовая» (молельная) комната со множеством икон.

Обыкновенный день знатного столичного боярина проходил следующим образом: утром, после пробуждения, он направлялся в молельную комнату к заутрене, где собиралась вся семья и домочадцы. Боярин вслух читал утренние молитвы и «часы». Затем, отдав распоряжения, он завтракал и облачался в длинный узкий кафтан; сверху надевал соболью шубу или, если не было сильно холодно, охабень, отделанный жемчугом, и отправлялся на службу во дворец или в приказы. Днем он приезжал домой обедать. Обедать было принято отдельно от жены и детей, за исключением свадеб. Например, если приходили гости в дом, то дочери в девичестве никому не показывались и в торжествах до своей свадьбы не участвовали. За обедом при боярине обычно находились «знакомцы», любимый шут и все случившиеся постоялые люди, которых кормили обильно; блюд было по 50-100. Кушанья, разделенные на «статьи», в каждой по нескольку перемен, разом во множестве ставились на стол, хотя бы обедающих было всего двое.

После обеда боярин ложился отдохнуть, а затем шел в молельню к вечерне, которую проводил обычно домовой священник. Затем боярин отправлялся в гости или, оставшись дома, читал Священное Писание, слушал гусляра, играл в шахматы или шашки, забавлялся с шутами; иногда уходил к детям или жене и там пил мёд, развлекаясь рассказами странниц и монахинь. Боярыня занималась хозяйством и после утренних молитв принималась за рукоделие, вышивая золотом или шелками. Вечерами боярыня развлекалась песнями сенных девушек, слушая шутов и рассказы странниц. Летом в обширных приусадебных садах устраивались качели, а на масленице – ледяные горы; в дни Пасхи катали сваренные и крашеные куриные яйца.

Но в будни женщины в боярских хоромах жили очень замкнуто, почти затворнически. Невеста до дня свадьбы не знала и не видела своего жениха, которого выбирал ей отец. Если случалось боярину или ближнему человеку женить своего сына, брата или племянника либо самому жениться на сестре или племяннице, они между собой обсуждали выбор невесты и посылали к отцу невесты или к матери либо к брату говорить о свадьбе друзей своих: согласятся ли выдать замуж за него самого или за кого-то другого; что будет за той девицей приданого: платьем и деньгами, вотчинами и дворовыми людьми? В случае согласия отец невесты готовил роспись о том, сколько за той девицей даст приданого денег: серебряной посуды и платьев; вотчин и дворовых людей; затем отправлял к тем людям (представителям жениха), которые приходили к нему с предложением. 

Если жених положительно оценит приданое невесты, то он посылает тех же людей для договоренности о показе невесты не самому жениху, а его отцу, матери или сестре. В назначенное время мать или сестра жениха встречаются с невестой и ее родственниками за столом; после общения с ней рассказывают о ней жениху. Если смотрительнице невеста полюбится, то родители невесты приглашают жениха с его родственниками или друзьями приехать к ним домой для заключения свадебного договора. 

В случае неисполнения или расторжения сторонами брачного договора, а также развода супругов, вопросы решались на уровне патриарха и светской власти.

Стрельцы. Рисунок из альбома Мейерберга. XVII в.

С древнейших времен национальные физические упражнения, игры и единоборства спортивного характера (бег, плавание, метания, поднятие тяжестей, стрельба из лука, борьба, кулачный бой, верховая езда, ходьба на лыжах и т.д.) традиционно являлись органической частью народного быта.

В период конца XVI – середины XVII вв. особым почетом пользовались состязания, проводимые на территории царских резиденций (Коломенского и др.), которые включали в себя обширную программу (кулачный бой, верховая езда и т.д.). 

Старая Москва XVII века. Художник В. Н. Аралов.

В 1581 г. в Московском Кремле были учреждены первая в стране так называемая «царева аптека» для обслуживания царской семьи и медицинский административный орган – Аптекарский приказ, ведавший приглашёнными врачами, организацией сбора лечебных трав, вопросами народной и военной медицины и др. 

При царе Алексее Михайловиче Аптекарскому приказу вменялось особо «прилагать старания о всеобщем здоровье граждан и о воспрепятствовании прилипчивым болезням». В связи с эпидемией чумы в Москве в 1654 г. возникла необходимость усиления роли государственного медицинского органа и проведения предупредительных мероприятий. В том же году при Аптекарском приказе была организована подготовка главным образом лекарей для армии. В 1672 г. работали две казенные аптеки. В 1682 г. царем Федором Алексеевичем было предписано Аптекарскому приказу создать госпиталь и богадельню для больных и немощных. Такая «шпитальня» (прототип больницы) была создана на Гранатном дворе (у Никитских ворот; о ее деятельности достоверных сведений нет). 

Еще ранее, в середине XVII в., боярин Ф.М. Ртищев основал две больницы-богадельни. В конце XVII в. началась подготовка собственных научных врачебных кадров; русских врачей направляли за границу для усовершенствования в медицине.

Картина А. Васнецова. Гонцы. Ранним утром в Кремле. Начало XVII века.

К концу XVII в. только Кремль и ближайшие к нему части московского посада имели городской вид. Вокруг этого ядра Москвы со всех сторон располагались слободы, жившие в условиях вполне сельского быта. Исключение составляла лишь Немецкая слобода в Заяузье, куда по настоянию русского духовенства указом 1652 г. были выселены все «немцы», проживавшие в Китае-городе, Белом и Земляном городах. В ней жили шведы, англичане, французы, датчане, голландцы, испанцы и прочие, которых русский народ называл «немцами» как не понимавших русского языка.

Большой приток иноземцев в русскую столицу объясняется тем, что обычно иностранные купцы пользовались в Москве правом беспошлинной торговли. Во второй половине XVII в. в Москве появилась еще одна слобода – Мещанская (располагалась в районе современных Мещанских улиц), приютившая переселенцев из польских городов. Польское слово «мещане» означает «горожане»; примерно такое же значение оно приобрело со временем и в русском языке.

Характерной особенностью внешнего облика Москвы XVII в. является наличие в городе большого количества церквей, которых насчитывалось более трехсот.

Рисунок из альбома Пальмквиста. Князь Юрий Алексеевич Долгоруков и царь Алексей Михайлович. 1674 г.

Военную службу в столице в период конца XVI – второй половины XVII вв. несли московские стрельцы. Стрельцы получали казенное оружие и несли службу по охране столицы. Особу государя охраняли стрельцы привилегированного Стремянного полка, который, например, в период «Соляного бунта» 1648 г. доказал свое особое положение преданностью царю Алексею Михайловичу и его семье.
На равных участвовали в войнах и несении гражданской службы в столице и других городах России также и выборные солдатские полки, которые состояли преимущественно из черносошных крестьян и посадских людей северных городов. Командный состав выборных солдатских полков полков был полностью из русских людей, включая и полковников – А.А. Шепелева и М.О. Кравкова, впервые получивших впоследствии звание генералов.

 В XVII в. наряду с пехотой нового строя (солдатами) продолжала неуклонно расти численность московских стрельцов. Количество московских стрельцов увеличилось с 4000 в 1630 г. до 20000 в 1680 г., т.е. в пять раз.

Картина А. Васнецова. Семиверхая угловая башня Белого города в XVII веке.

Картина А. Васнецова. Семиверхая угловая башня Белого города в XVII веке.Если рост числа московских стрельцов сопоставить с тем, что внешняя военная опасность для Москвы во второй половине XVII в. не увеличивалась, а уменьшалась, то становится понятным, что стрелецкое войско в Москве и других городах превратилось во внутреннюю охрану государства, в полицейскую силу. Это подтверждается и тем, что в боевых действиях русского войска принимало участие от 5 до 30% всех стрельцов. Согласно военно-окружной реформе 1680 г. столичные стрельцы подчинялись Московскому разряду. 

Прием шведского посольства царем Алексеем Михайловичем. 1674 г.

В период конца XVI – второй половины XVII вв. Москва являлась столицей Российского государства. Высокий статус столицы подчеркивали царский дворец в Кремле, резиденция патриарха Московского и Всея Руси, расположение многочисленных укреплений в самом городе (Кремль, Китай-город, Белый город, Земляной город). Также огромную роль в упрочении высокого статуса государственной власти играли Успенский Собор в Московском Кремле, где государи венчались на царство с 1547 г. 

Рисунок А. Васнецова. На рассвете у Воскресенского моста. Конец 17 века

В XVI – XVII вв. Москвой и Московским уездом управлял Земский приказ – центральное государственное учреждение. Земский приказ располагался на Красной площади на месте, где сейчас находится Государственный Исторический музей. Земский приказ ведал сбором налогов с московского тяглого населения, судом над ним; городским хозяйством и благоустройством, охраной порядка, предотвращение и тушением пожаров; боролся с корчемством, распутством и азартными играми. Также Земский приказ занимался уборкой улиц, собирал «мостовщину» с жилецких людей; в дни царских выходов приказные чиновники устраивали чистку улиц, для чего использовали «50 земских метельщиков». В подчинении Земского приказа находились московские черные слободы и сотни. Земский приказ в середине XVII в. собирал с московских торговых людей и с городов 15000 рублей в год. Земский приказ в XVI – XVII вв. возглавлял руководитель – приказной судья, которому помогали вести дела подчиненные чиновники - дьяки и подьячие. 3 ноября 1699 г. Земский приказ был упразднен; его дела были переданы в Стрелецкий и Судные приказы. Земский приказ занимал два помещения. Его старое здание находилось на Красной площади на месте нынешнего Государственного Исторического музея, а новое здание – за рекой Неглинной, вероятно, недалеко от здания Манежа.

С конца XVI в. до третьей четверти XVII в. служилые люди московских чинов (стольники, стряпчие, дворяне московские, жильцы) и их крестьяне и холопы, подлежали суду Московского судного приказа, который был в 1685 г. объединен с Владимирским судным приказом, но при этом сохранил собственный штат и делопроизводство, которое велось некоторое время и после упразднения Владимирского судного приказа в 1699 г.

Посольский двор. Рисунок из альбома Мейерберга.

С конца XVI в. до второй половины XVII в. в Московском царстве наметилась тенденция правового усиления роли центральных государственных органов. Оформление института сословно-представительной монархии в России в XVI в. происходило на фоне ослабления судебных привилегий удельных князей и усиления роли центральных государственных учреждений и расширения их юрисдикции.

В Москве конца XVI в. до второй половины XVII в. источниками законодательства являлись: «Судебник 1550 г.», «Соборное Уложение 1607 г.», указы государей.

В период московского восстания 1648 г. – «Соляного бунта», обсуждая проект нового свода законов – «Соборного Уложения» 1649 г., государство стало больше учитывать интересы торгово-промышленного класса, точнее – его верхов (гостей, гостиной сотни и др.), оказывая ему покровительство в конкуренции с иностранными капиталами, в более рациональной организации таможенных пошлин, в привлечении представителей купечества в состав правительственных кругов.

Важнейшим законодательным актом для России в период со второй половины XVII в. было «Соборное Уложение» 1649 г.

Соборное Уложение регламентировало жизнь государства, знаменовало важный этап в истории внутренней политики России. Уложение закрепило сословные права дворянства, оформив вечную и потомственную крепостную зависимость крестьян, укрепив и расширив права феодалов на их поместья и вотчины, наложив запрет на дальнейший рост церковного землевладения.

Также заслуживает внимания в середине – третьей четверти XVII в. работа «Комиссии на Москве» - органа управления столицей в отсутствии царя, при выездах государя из столицы. В комиссию на Москве назначались несколько опытных в государственном управлении бояр, которые именем государя временно управляли столицей.

Московские улицы в XVII веке. Гравюра из книги А. Олеария.

После разорений Смутного времени Москва стремительно восстанавливалась. О масштабах разрушения Москвы в суровые годы смутного лихолетья начала XVII в. говорит тот факт, что в 1613 г. к приезду царя Михаила Федоровича Романова для него смогли отремонтировать старые покои Ивана Грозного, а его матери, инокине Марфе, предложили поселиться в Вознесенском монастыре. В 1614 г. был восстановлен царский дворец, через год он был расписан, а в январе 1616 г. царская семья справила новоселье.

В XVII в. Москва состояла из четырех основных частей: Кремль, Китай-город, Белый город и Земляной город. Каждая из них была окружена каменными стенами, кроме Земляного города, где стены были деревянными.
Со временем, приток населения способствовал значительному расширению границ столицы. Рост территории Москвы происходил за счет включения с состав города подмосковных сел, а также застройки близлежащих неосвоенных земель.

После Смутного времени Московский Кремль постепенно утрачивает свое оборонительное значение, постепенно превращаясь в величественную резиденцию царя и ближних бояр. На его территории располагались дворцы-резиденции царя и патриарха, ряд казенных зданий, в которых размещались приказы, а также продовольственные склады и арсенал.

На протяжении XVII в. изменяется общий вид Московского Кремля. В 1620-е гг. получила шатровое завершение Спасская (Фроловская) башня Кремля. Руководил работами архитектор, «каменных дел подмастерье» Бажен Огурцов. На башне англичанин Христофор Галовей и устюжские крестьяне Вирачевы установили часы с вращающимся циферблатом и неподвижной стрелкой. Несколько позже часы и шатровые завершения появились на Тайницкой и Троицкой башнях. В 1631-1633 гг. Христофор Галовей соорудил в Кремле первый напорный водопровод, под который была приспособлена Свиблова башня, получившая впоследствии название Водовзводной.
Во второй половине XVII в. стены Кремля находились в ремонте, затянувшемся на долгие годы. В 1680 г. кремлевские стены были выкрашены в белый цвет.

Строительство торговых рядов было главной особенностью градообразующей структуры Китай-города. Торговые ряды подразделялись на Верхние (от ул. Никольская до Ильинки), Средние (между Ильинкой и Варваркой) и Нижние (от Варварки до стены у Москвы-реки). В Китай-городе селились очень состоятельные люди: высшее духовенство, дворянская знать и купечество. Постройки домов и церквей в Китай-городе в основной своей массе были из камня.

Расположение четырех мощеных улиц в Китай-городе параллельно стенам, примыкавшим к Москве-реке и Неглинной, привело современных исследователей архитектуры столицы к мысли о возможном их разветвлении переулками в целях противопожарной безопасности. Количество дворов в Китай-городе в XVII в. было чуть более 300, активно строились церкви.

В Белом городе проживали и строили дома дворяне, купцы, а также стрельцы, торговцы и ремесленники. Количество дворов в Белом городе в XVII в. было более 3000. Здесь находились: рынок для торговли скотом, ремесленные мастерские, царские конюшни, тюрьма и Пушечный двор (крупнейшее казенное предприятие). Однако ремонт укреплений, пострадавших во время Смуты также шел весьма медленными темпами.

В 30-е гг. XVII в. Земляной (Деревянный) город опоясывали ров и ветхий вал, проходивший вокруг него, поскольку еще в марте 1611 г. была сожжена поляками построенная в 1590-е гг. деревянная стена (Скородом).
Опасаясь возможных набегов на Москву крымских татар, в 1637-1639 гг. было принято решение о возведении нового земляного вала вокруг Москвы со рвами с внутренней и наружной стороны. На валу возвышалась деревянная стена с башнями. В черту Земляного города входило в XVII в. более 6000 дворов. Однако уже в XVII в. значительное количество населения Москвы жило за пределами Земляного города.

Помимо четырех основных частей (Кремля, Китай-города, Белого и Земляного города), столица делилась на мелкие территориальные образования – слободы и сотни, всего их количество доходило до 150.
Особое внимание заслуживают стрелецкие (военные) слободы, которые были рассеяны по всей Москве внутри линии укреплений; за Земляным городом не было ни одной стрелецкой слободы. К другим военным слободам относились: две Воротничьих (в обязанности воротников входила охрана городских ворот), казачья, Капитанская и Пушкарская.

Красная площадь. Гравюра из книги А. Олеария.

Гражданское общество в Москве XVII в. было представлено широким слоем жителей, находящихся на разных уровнях феодальной иерархии и оказывало значительное влияние на особенности формирования органов местного самоуправления столицы. В Москве конца XVI – середины XVII вв. были Дворцовые, Казенные, Военные, Черные, Белые и «Иноземческие» слободы.

В первой половине XVII в. в Москве тяглецы черных сотен и слобод и посадские люди других городов вели постоянную борьбу за ликвидацию частновладельческих Белых слобод. Они засыпали правительство челобитными, в которых жаловались на свое неравное положение по сравнению с белыми слободами и требовали их упразднения.

События Соляного бунта 1648 г. в Москве привели к созыву Земского собора, который разработал и принял кодекс феодального права России - Соборное Уложение 1649 г. Однако в разгар работы комиссий Земского собора 1648-1649 гг. встал вопрос о ликвидации в Москве и других российских городов частновладельческих Белых слобод. Специально созданный Сыскной приказ занимался «посадским строением» в 1648-1652 гг. с целью «отписания в посадское тягло белопоместцев и закладчиков», которые находились в Белых слободах под покровительством церковных и светских феодалов и не были причастны к исполнению государевых повинностей, которые несло на своих плечах население Черных слобод. 

Стрельцы московских полков в 1672 г. Литография. Первая половина XIX в.

Москва в период Смутного времени 1604-1618 гг. испытала несколько военных вторжений, среди которых стоит отметить захват поляками столицы в сентябре 1610 г., деятельность первого и второго ополчений по освобождению столицы в 1611-1612 гг., осаду столицы польским королевичем Владиславом в 1618 г.

Все тяготы Смутного времени столица выдержала, однако цена независимости от интервентов была велика: Земляной и Белый город были сожжены дотла, Китай-город и Кремль были разграблены и нуждались в восстановлении.

Многочисленные осады и разорения содействовали убыли населения. В период 1630-1640-х гг. постепенно восстанавливалась инфраструктура города, укреплялась военная оборона столицы.

С началом русско-польской войны 1654-1667 гг. обострилось военное положение в столице, особенно вероятно ожидалось вражеское вторжение в период после поражения под Конотопом армии князя Алексея Никитича Трубецкого летом 1659 г.

Царское правительство после новости о поражении армии князя А.Н. Трубецкого летом-осенью 1659 г., в спешном порядке проводило работы по укреплению обороны Москвы, так как ожидалось вторжение крымско-татарской армии и пропольски настроенных казацких отрядов на столицу.

Работами по укреплению обороны Москвы в 1659 г. царь Алексей Михайлович поручил руководить боярину князю Юрию Алексеевичу Долгорукову, видному российскому военачальнику, «лучшему воеводе». Боярин князь Ю.А. Долгоруков, будучи первоклассным военным специалистом, распорядился укрепить все южные подступы к Москве. Целая армия в спешном порядке под надзором Ю.А. Долгорукова возводила заново Тульскую засечную оборонительную черту, надежно укрепляя подступы к столице.

Однако, «военная тревога» 1659 г. благополучно миновала столицу. Крымско-татарские и пропольски настроенные казацкие отряды не решились начать поход к Москве.

В период русско-польской войны 1654-1667 гг. Москва становилась ареной триумфальных шествий русских войск. 11 октября 1658 г. русские войска боярина князя Юрия Алексеевича Долгорукова (ок.1610-1682), победоносно разгромили польско-литовскую армию гетмана В.К. Гонсевского у села Верки, пленили гетмана, его штаб и множество польских военных.

Значение этой победы было огромным не только для современников, помнивших унижения Смутного времени, но и для потомков, ведь впервые с 1500 г. русские войска пленили гетмана Речи Посполитой. Победа у села Верки громовым эхом отозвалась в Москве, где по распоряжению царя Алексея Михайловича был дан торжественный парад.

27 декабря 1658 г. по улицам Москвы парадным маршем под восторженные взгляды жителей и изумление иностранцев прошли войска армии князя Юрия Алексеевича Долгорукова. За победным строем русских полков пешком под конвоем стрельцов по снегу пешком брели гетман В.К. Гонсевский, офицеры его штаба и другие военные, за ними на некотором расстоянии несли знамена поверженных польских частей и личный штандарт («бунчук и знамя») гетмана В.К. Гонсевского, везли многочисленные трофеи: артиллерию, литавры, латы.

Вот славный триумф русского оружия в период русско-польской войны 1654-1667 гг., завершившейся победоносным для России Андрусовским мирным договором.
В будущем торжественные встречи русским войскам в столице также имели место, например, стоит отметить встречу князя Василия Васильевича Голицына в Москве после Крымских походов и т.д.

В Москве конца XVI – середины XVII вв. чрезвычайные ситуации в городской среде посадских жителей происходили в основном в период Смутного времени 1604-1618 гг.

Самой значительной чрезвычайной ситуацией явился пожар в марте 1611 г., который уничтожил жилые и административные строения в Белом и Земляном городе, таким образом, Москва подверглась масштабному разорению.

В период 1630-1640-х гг. постепенно восстанавливалась инфраструктура столицы, повышалось благосостояние ее жителей. Летом 1648 г. Москва стала центром народного недовольства, которое угрожало безопасности государственной власти на фоне непопулярной экономической политики правительства боярина Б.И. Морозова. На фоне событий «Соляного бунта» 1648 г. по стране прокатилась волна городских социальных движений.
С началом русско-польской войны 1654-1667 гг. обострилась экономическая ситуация в стране, на фоне которой правительство провело денежную реформу, в ходе которой произошло очередное народное возмущение – «Медный бунт» 25 июля 1662 г.

Основные события развернулись в царской резиденции – селе Коломенском. С большим трудом правительству удалось успокоить народ в столице и в окрестностях. Для розыска виновных в подстрекательстве к бунту были организованы три комиссии, расследовавшие причины недовольства и выносившие приговор виновным.

С реализацией положений церковной реформы, проводимой патриархом Никоном, появилась проблема социального недовольства деятельностью светских и церковных властей, выраженная в религиозной деятельности раскольников. Несмотря на то, что противники реформы патриарха Никона встречались даже в среде столичного боярства (Морозовы, Хованские и др.) и богатого московского купечества, правительству удавалось порой с трудом нивелировать их влияние даже в столице.

Также обращает на себя внимание стрелецкий бунт 1682 г., спровоцированный борьбой придворных группировок за власть после смерти царя Федора Алексеевича.

Рисунок А. Васнецова. Лубный торг на Трубе в 17 веке

В XVII в. в России грамоте обучались главным образом мужчины. Среди женщин грамотность была распространена слабо. Даже в знатных и состоятельных семьях большинство женщин было неграмотно. Обучение грамоте начинали с азбуки по азбуковникам, которых сохранилось достаточное количество как печатных, так и рукописных. Букварь Василия Бурцева, вышедший первым изданием в 1634 г., переиздавался в течение XVII в. несколько раз. Среди изданий Московского Печатного двора, хранившихся на его книжном складе в 1649 г., неоспоримое лидерство принадлежало именно букварю В. Бурцева – 2900 экземпляров. Букварь продавался по 2 деньги, т.е. по 1 копейке, что делало его общедоступным.

В Москве в 40-х гг. XVII в. окольничий Ф.М. Ртищев пригласил в основанный им Андреевский монастырь из Киева ученых монахов, чтобы организовать при монастыре обучение славянскому и греческому языкам, риторике, философии и другим словесным наукам.

В 1665 г. в Москве на Никольской улице, на территории современного Заиконоспасского монастыря была открыта школа, для которой было построено особое здание.

Ученики в ней должны были учиться латинскому языку и русской грамматике. Во главе школы был поставлен Симеон Полоцкий. Первоначальный состав учащихся был набран из молодых подьячих разных приказов. Эта школа преследовала чисто профессиональные цели – подготовку образованных подьячих для центральных правительственных учреждений. Знание латинского языка, как международного, было важно для чинов Посольского приказа. Однако часть русского духовенства с сомнением относилось к перспективам изучения латинского языка как возможной основы для распространения католического учения. Они защищали мысль о предпочтительности «греческого» образования «латинскому», т.е. узко-богословского направления в противовес более широкому светскому образованию.

В 1667 г. прихожане церкви Иоанна Богослова (в Китай-городе в Москве) подали челобитную о разрешении создать при церкви школу по образцу украинских братских училищ, чтобы в ней было «устроение учения…различными диалекты: греческим, словенским и латинским». Правительство разрешило открыть данное учебное заведение, однако дальнейшая судьба этого начинания неизвестна.

В 1680 г. была устроена школа при Печатном дворе. Здесь из иностранных языков преподавался греческий. Главным учителем этой школы был русский монах Тимофей, долгое время живший в Палестине и на Афоне и хорошо знавший греческий язык. В помощники ему был назначен грек Мануил. Школа была размещена в верхних палатах Печатного двора. При открытии школы в ней было 30 учеников, набранных из различных сословий. В 1685 г. в школе обучалось 56, а в 1686 г. – 66 учащихся. Кроме того, 166 человек училось славянскому языку. Таким образом, общее число учащихся достигало 232 человек. В 1687 г. в Москве было открыто «Славяно-греко-латинское училище», называвшееся потом Академией.

По первоначальному плану, училище не являлось исключительно церковным учебным заведением и давало общее образование. В его программу входили науки гражданские и духовные. Такое объединение в одном учебном заведении средней и высшей школы было неизбежно до тех пор, пока в стране не была создана сеть средних школ. «Славяно-греко-латинское училище» было доступно людям «всякого чина, сана и возраста». Устав предусматривал в будущем допущение к государственным должностям только лиц, окончивших школу, делая исключение лишь для детей «благородных», т.е. знати.

В 1682 г. в Москве была напечатана таблица умножения, в заглавии которой указывалась практическая цель ее издания: «Считание удобное, которым всякий человек… зело удобно взыскати может число всякие вещи». За вторую половину XVII в. Московский Печатный двор издал более 300000 печатных букварей, около 150000 учебных псалтырей и часословов, причем в некоторые годы тысячные тиражи раскупались в течение нескольких дней.

Стоит отметить, что в Москве XVII в. грамотность и просвещение были привилегией класса феодалов, торговых людей и духовенства.

В XVII в. научная жизнь в столице формировалась с учетом отражения потребностей культурно-хозяйственного развития и обеспечения военной безопасности. Появилось несколько руководств, обобщающих производственно-технический опыт. К их числу можно отнести «Книгу сошного письма 7137 г. (1628/1629 гг.)». «Книгами сошного письма» снабжались писцы, отправляемые по городам и уездам для составления писцовых книг. В «Книге сошного письма 7137 г.» содержатся сведения о мерах земельных площадей и практические указания по измерению земель и исчислению окладных единиц – сох и вытей. «Книга» отражает уровень знаний русских людей XVII в. в области геометрии и практику их применения.

Интересным документом, дающим представление о познаниях русских людей в области математики, физики, химии, является изданный в Москве «Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки», выбранный из иностранных военных книг Онисимом Михайловым. В основе его первой части лежит «Воинская книга» М. Юрьева и И. Фомина. Эта книга представляет собой перевод второй части трехтомного труда Леонарда Фронспергера «Kriegsbuch», опубликованного на немецком языке во Франкфурте-на-Майне в середине XVI в. Перевод М. Юрьева и И. Фомина был выполнен в 1606 г. по указу царя Василия Шуйского. Сочинение, составленное О. Михайловым, преследует практические цели – дать руководство для пушкарей, русских артиллеристов XVII в. В «Уставе» приводятся решения геометрических задач на измерения расстояний. Задачи поданы в форме практических решений и притом без всяких математических доказательств. Уровень знаний в области физики и химии отражен в «Уставе» более обстоятельно. В частности, есть наблюдения над разницей удельного веса железа и свинца, имеются данные о способах уловления звука, о сопротивлении материалов. Более полны сведения из химии, знание которой было необходимо при производстве взрывчатых веществ. В «Уставе» подробно излагаются рецепты варки селитры и приготовления пороха и наблюдения над химическими реакциями, которые при этом происходят.

Познания в химии русские люди приобретали практическим путем. Они неизбежно сталкивались с химическими реакциями и в металлургии, и в металлообработке, в частности в обработке благородных металлов, и в других отраслях производства. Подсобные материалы, которыми пользовались русские мастера при изготовлении изделий из золота и серебра, - бура, нашатырь, квасцы, мыло, ртуть, - свидетельствуют о том, что им были известны химические реакции при обработке благородных металлов.

Ценные медицинские данные содержатся в «травниках» – своеобразных лечебниках, содержащих описание различных трав и их лечебных свойств, а также наставления по их собиранию и использованию. Так, в «Книге глаголемой лечебник» среди средств, полезных при желудочных заболеваниях, названа трава, растущая в воде и на дне прудов, и тут же прибавлено: «Много ея в Негленне [Неглинной] и у Чертольских ворот».

В XVII в. развернулась деятельность Аптекарского приказа, в ведении которого находились царская аптека и приглашенные из-за границы врачи и аптекари, правительство широко использовало работу русских специалистов по сбору трав и приготовлению из них лекарств. Эти специалисты тоже назывались травниками. Они состояли на службе в московском Аптекарском приказе и доставляли в столицу разные травы и коренья. Дальнейшей обработкой этих трав ведали «алхимисты» и аптекари, иностранцы и русские.

В Москве конца XVI – середины XVII вв. техническая наука была широко представлена литьем гладкоствольных артиллерийских орудий и колоколов, изготовлением нарезного ручного оружия – «пищалях винтовальных», пищалях с механизированным клиновидным затвором.

Большого мастерства достигли русские мастера и в области строительной техники, умея, путем точного расчета высоты и толщины крепостных стен, сооружать их без вспомогательных пристроек – контрфорсов, которые широко применялись в Западной Европе.

Прочно вошли в русскую практику водяные приспособления для регулирования уровня и напора воды (водопровод в Кремле в XVII в.; водопровод в селе Коломенское, на месте построек деревянного дворца царя Алексея Михайловича). Энергия воды широко использовалась в производстве и обработке железа. Вододействующими были мехи у домен и тяжелые молоты, при помощи которых ковалось железо.

В области механики в истории столицы необходимо отметить изготовление «Боевых часов» на Спасской башне Кремля по проекту английского часового мастера Христофора Головея в 20-х годах XVII в. В 1667 г. часовщик Моисей Терентьев, состоявший при царском хозяйстве в Измайлове, должен был сделать три «образца»: «как молотить колесами и гирями без воды», «как воду привесть из пруда к виноградному саду», «как воду выливать из риг гирями и колесы».

Иногда в столице ставились такие технические задачи, которые надолго опережали свое время. Были и неудачные попытки, например в 1657 г. служилый человек Василий Азанчеев предложил прорыть туннель под Москвой-рекой около Каменного моста. Три раза он принимался за осуществление своей мысли, но каждый раз вода заливала вырытый ход.

Русские люди имели большие способности к усвоению технических знаний и производственных навыков, и недаром немецкий путешественник Адам Олеарий советовал своим соотечественникам не открывать производственных секретов русским. 

Картина А. Васнецова. Книжные лавки на Спасском мосту в 17 веке

Во второй половине XVI в. в Москве бурно развивалось искусство книжной миниатюры. Появились подробно иллюстрированные «жития» («Житие Сергия Радонежского»), историческая миниатюра. В конце XVI в. появилась книжная гравюра на дереве (первые гравюры были исполнены в Москве в 1450-е гг.), оказавшая заметное влияние на миниатюру и ставшая одним из каналов проникновения в московскую живопись западных мотивов.

В середине 1590-х гг. ведущей в живописи стала т.н. годуновская школа. Мастера которой пытались возродить монументальное начало (живопись Смоленского собора Новодевичьего монастыря). Годуновские живописцы активно использовали дионисиевские традиции, но перерабатывали их в духе подчеркнутой парадности. Наряду с ними в Москве работали представители строгановской школы – придворные живописцы Прокопий Чирин, Истома, Назарий и Никифор Савины их ученики; живопись этого направления отличается миниатюрностью манеры и необычайной тщательностью отделки. В это же время существовало и направление, отмеченное приверженностью к демократическим традициям (мастер Евстафий Головкин, икона-складень «Троица»).

Памятники московской живописи первой половины XVII в. немногочисленны и во многом связаны с традициями строгановской школы; в целом в этот период наблюдалось снижение художественной активности и уровня ремесла, отчасти обусловленное последствиями социально-политического кризиса начала XVII в. Для московской живописи XVI в. была характерна сложность богословских аллегорий. В XVII в. она уступила место большей конкретности образов. После смутного времени в Москве светская и церковная власти активно возрождали художественную жизнь (уже в 1642 г. московские живописцы расписали Успенский собор в Кремле, в 1644 г. – кремлевскую церковь Ризоположения). В первой половине XVII в. в Москве был создан самостоятельный Иконный приказ с иконописной палатой (впервые упоминается в 1621 г.), которые в 1640-е гг. были присоединены к Оружейной палате, ставшей в 1650-80-е гг. главным государственным художественным центром. В ее составе работали Симон Ушаков, Никита Павловец, Иосиф Владимиров, Тихон Филатьев, позднее Кирилл и Василий Улановы, нередко тяготевшие к усилению жизненного правдоподобия иконных изображений. Черты обмирщения искусства нашли яркое выражение в зародившемся в XVII в. жанре портрета – парсуны, сохранявшей традиционную «иконную» застылость в трактовке одеяний. Но тяготевшей в то же время к передаче объемности форм, индивидуальных особенностей модели.

Московскими ювелирными мастерами были созданы выдающиеся памятники ювелирного искусства (оклады икон и церковных книг, литургическая и бытовая утварь, украшенные чеканкой, сканью, чернью, финифтью, басмой), художественного литья (Царь-пушка мастера Андрея Чохова, 1586 г. и др.), резьбы по дереву (достигшей особой декоративной изощренности в XVII в.), художественного шитья.

А. Олеарий. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно. 3-е изд. 1663 г.

В XVII в. московские авторы (Авраамий Палицын, князь И.М. Катырев-Ростовский) осмысляли события «смутного времени». Возникла сатирическая литература. Новаторской по стилю, свободному от церковной архаики, явилась написанная в Москве бытовая «Повесть о Фроле Скобееве». С именами Епифания Славинецкого и Симеона Полоцкого, в середине XVII в. обосновавшихся в Москве, связано развитие жанров проповеди, силлабической поэзии и нравоучительной «школьной драмы». Для придворного театра Полоцкий писал драматические «действа», по его же инициативе в Москве создается Славяно-греко-латинское училище, ставшее позднее академией.

В Москве конца XVI – первой четверти XVII в. значительное влияние на общественные отношения имела религиозная жизнь населения. Масштабные празднества отмечала Русская Православная Церковь в столице. Это были торжественные выходы с участием Патриарха Московского и Всея Руси, царя, придворных, дворян и посадских людей столицы (на праздник Рождества Христова, на Пасху и т.д.).

Торжественные религиозные церемонии с участием царя и патриарха проходили в Московском Кремле, на Красной площади у Собора «Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву» (Храм Василия Блаженного).

Лобное место играло важную роль в знаменитом ритуале «Шествие на осляти», проводившемся ежегодно в праздник Входа Господня в Иерусалим (Вербное воскресенье). В ходе этой торжественной церемонии патриарх, олицетворявший Христа, выйдя из храма Покрова (служба проходила в Иерусалимском приделе), поднимался на Лобное место, где архидиакон читал соответствующий фрагмент евангельского текста и совершались различные обрядовые действия. Затем патриарх садился на белую лошадь, изображавшую осла, на котором Иисус въехал в Иерусалим, и направлялся через Спасские ворота в Кремль, к Успенскому собору. Вел лошадь под уздцы сам царь.

Празднование Вербного воскресенья на Красной площади. Рисунок из Альбома Мейерберга

Знаковым событием в истории Москвы было начало церковной реформы патриархом Никоном в 1653 г., которая имела цель унифицировать православные обряды по греческим богослужебным книгам.

На Московском соборе 1654 г. в присутствии царя Алексея Михайловича реформирование церковных обрядов патриархом Никоном приняло повсеместный системный характер. На соборе были унифицированы обряды и чины согласно греческой богослужебной традиции.

Реализация нововведений в церковной практике русской православной церкви привела к церковному расколу – сложному общественно-политическому явлению, имевшему религиозную основу неприятия нововведений патриарха Никона. Раскол впитал в себя все противоречия социально-политической жизни России с начала 50-х гг. XVII в. 

Рисунок из альбома Э. Пальмквиста. Устройство, с помощью которого был поднят большой колокол в Москве. 1674 г.

Старые городские стены Москвы к концу XVI в. были заменены каменными стенами, получившими название Царь-города, а позднее – Белого города. Одновременно со стенами Царь-города возвели и Скородом – деревянную стену на территории Земляного вала, по линии Садового кольца (позже – Земляной город). В территорию, ограниченную Скородомом, вошло Заяузье, Замоскворечье с Государевым садом и слободами, сплошь застроенное деревянными домами (каменной постройкой к тому времени была одна лишь церковь Иоанна Предтечи под бором).

За стеной Скородома по четырем сторонам размещались ямские слободы. Соответственно росту столицы укрупнился масштабный строй ее центра, где господствовал до конца XVI в. стал Покровский собор, а с конца XVI в. – колокольня «Иван Великий». Площадь перед собором (впоследствии – Красная площадь) со второй половины XVII в. вместе с Варварскими и Ильинскими «крестцами» стала узлом хозяйственной жизни столицы. Здесь разместились целый ряд учреждений, обслуживающих торг, Таможенная изба и Лобное место. У Воскресенских ворот располагались административные учреждения города: судилище с острогом, Земский двор, Арсенал с пороховыми погребами, Сытный двор. Восточную часть площади окружали Каменные торговые ряды, а в районе улиц Ильинки и Варварки появились каменные гостиные дворы. В Китай-городе располагались дворы торговых и дипломатических представительств иностранных государств – Английское подворье на улице Варварке, Испанский двор, а также Государев печатный двор. Еще с 1584 г. в Москве был организован приказ каменных дел, который ведал производством работ, пропагандировал каменное строительство и снабжал кирпичом и белым камнем горожан. Одновременно происходило регулирование улиц и переулков, устанавливалась их ширина – 12 и 6 сажен. Постройки конца XVI в., условно именуемые «годуновским стилем», отличались (при архаизме планов) центричностью объемов, стройностью пропорций, а также тонкой проработкой подчеркнуто тектонического изящного декора (Малый собор Донского монастыря, церковь Троицы в Хорошеве и др.). Влияние этого стиля сохранилось и в постройках первой половины XVII в. (церковь Покрова в Рубцове, церковь Успения в Вешняках, церковь Покрова в Медведкове). Небольшие, но внушительные объемы каменных храмов изменили характер застройки улиц, так же как и «передние» дворы богатых усадеб и дома ремесленников и торговцев, выходившие на линию улиц. На рубеже XVI - XVII вв. появляются первые планы Москвы («Петров», «Годунов» и др.). В XVII в. в архитектуре Москвы резко возросла роль вертикальных композиций (появление многоярусных колоколен, шатровые завершения башен Кремля), значительность зданий подчеркивалась нарядным, часто многоцветным декором. Все церкви были перестроены в камне, строились также каменные дворцы и жилые дома бояр – «палаты», торговые и административные здания. Развивался «узорочный стиль», для которого характерны асимметричные композиции, сложные выразительные силуэты сооружений, богатый декор фасадов, насыщенный резьбой по кирпичу и белому камню, обильное применение полихромной керамики (изразцов). Таковы Теремной дворец в Кремле, палаты боярина Волкова в Большом Харитоньевском переулке, церковь троицы в Никитниках, церковь Рождества Богородицы в Путинках, церковь Успения в Гончарах, церковь Николы в Пыжах, церковь Григория Неокесарийского, церковь Николы в Хамовниках и др.

Пышные уборы получают и монастырские сооружения – трапезные палаты, жилые постройки. Рядовая жилая застройка Москвы XVII в. в основном оставалась деревянной, создавая своеобразный фон для нарядных каменных зданий. Со второй половины XVII в. в центре города мелкие слободы вытеснялись усадьбами придворных и феодальной знати. Ремесленники оставались в Земляном городе и за его пределами. В XVII в. появились первые загородные усадьбы, по размаху и пышности превосходившие лучшие постройки в городе. Некоторые из них имели декоративные сады, ставшие предшественниками регулярных парков.

Начало XVII века в России получило от современников название «Смутное время». После длительного хаоса, политической, социальной и хозяйственной нестабильности первого десятилетия страна начинала медленно восстанавливаться. Только на 20-е годы приходится возобновление строительства новых архитектурных сооружений. К середине века экономический потенциал России восстанавливается и это создает предпосылки для развития различных видов искусств. Наличие достаточных средств, возросшее число высококвалифицированных мастеров раскрывали большие возможности и для заказчиков и для исполнителей.

В результате реформ 1650-х гг. в вопросах регламентации культурных процессов роль церкви становится особо заметной. Живопись и, особенно иконописание, подвергаются строгому контролю. Как никогда, в этот период уничтожаются иконы, в которых все отчетливее проявляются черты реалистического искусства. Такие иконы назывались «фряжскими», т.е. написанными на итальянский манер. Их публично раскалывали или закапывали в землю. Бывало, на иконах персонажам выкалывали глаза и в назидание носили по улицам.

Основной задачей проводимых церковью мер было воспрепятствование отходу русского искусства от сложившихся традиций. В этом ключе, «на старые образцы» ориентированы росписи Успенского собора и церкви Ризоположения в Московском Кремле. Сознательная стилизация под архитектуру Владимира видна и в аркатурно-коленчатом поясе церкви Двенадцати апостолов на Патриаршем дворе.

Но, несмотря на это, новые идеи в искусстве пробивали дорогу. Это проявилось в теоретических трактатах, и, в частности, в «Послании некого изуграфа Иосифа Владимирова к царёву изуграфу и мудрейшему живописцу Симону Фёдорову», которое приписывается видному художнику, работавшему совместно с Симоном Ушаковым над росписью Троицы в Никитниках. Автор утверждает право художника на «живописание» и вступает в спор с Иваном Плешковичем – сербом по происхождению, который является приверженцем школы старого иконного письма. Основными принципами Иосиф Владимиров провозглашает «человеколюбие», «персонографию» и «живописание».

Своё видение основ живописи предлагает и Симон Ушаков в «Слове к люботщательному (любителю) иконного писания», написанном в 1666 году. Он призывает мастеров к буквальному, «зеркальному» отражению мира, созданному первым художником – Богом. По его мнению: «образы – это жизнь памяти, памятник прежде жившим, свидетельство прошлого, возглашение добродетелей, изъявление силы, оживление мертвых, бессмертная хвала и слава, возбуждение живых к подражанию, воспоминание о прежних делах…».

Своеобразной творческой лабораторией искусства в 40-е годы XVII века становится Оружейная палата Кремля. Под руководством Богдана Хитрово собираются замечательные российские и иностранные живописцы самых разных художественных школ: Федор Зубов, Никита Павловец, Тихон Филатьев, Петер Энгелес и другие.

В Оружейной палате начинал свою деятельность и Симон Ушаков – один из выдающихся русских художников, автор иконы, созданной для церкви Троицы в Никитниках, и почитаемой величайшим произведением искусства семнадцатого столетия – иконы «Восхваление Богоматери Владимирской» иногда называемой «Насаждение Древа Царства Московского».

В XVII веке в России появляется новая форма портрета – парсуна (искажение слова «персона» от латинского persona личность, лицо). Первые парсуны создавались в технике иконописи и изображали реальных исторических лиц. Во второй половине XVII века парсуны иногда писались на холсте масляными красками, иногда с натуры. В парсуне уже проступают черты внешнего сходства с изображаемым персонажем.
Художником новой формации, возглавлявшим живописную мастерскую Оружейной палаты, был Иван Безмин, писавший как иконы, так и парсуны. С именем Безмина связывают использование новой техники иконописания – письмо «по тафтам». Одна из икон – «Страшный суд», созданная для церкви Распятия Теремного дворца Московского Кремля написана Иваном Безминым в этой технике.

Что же означает «письмо «по тафтам»? В качестве материала художник использовал не доску, а холст. Лики и открытые части тела писались масляными красками, а одежды выкладывались шелком посредством аппликации. Считалось, что это делает произведение наиболее натуральным и приближенным к действительности.

Кисти Ивана Безмина принадлежит несколько работ, в том числе, портрет патриарха Никона, государственного деятеля и церковного реформатора середины XVIII века. В этом портрете уже определяется психологическая характеристика героя. Патриарх предстает перед нами сильной личностью с пронзительным взглядом небольших живых глаз.

В реалистических направлениях живописи «Бунташного века» было немало наивного. Ветхозаветные легенды писались на фоне северного пейзажа с …елками, жених и невеста в сцене» Брак в Кане» одеты в русские свадебные наряды. Но так ли это наивно?.. Или всего лишь свидетельствует о том, художник научился наблюдать и видеть натуру?..

За прошедшее столетие портретная живопись перешагнула канонические, географические и сословные традиции и выделилась из традиционного искусства в отдельный, самостоятельный жанр.

Музыкальная жизнь данного исторического периода полна противоречий: с одной стороны продолжает развиваться светское музыкальное искусство, основанное на новых европейских тенденциях, с другой стороны по-прежнему силен церковный средневековый догматизм.

Правление Михаила Федоровича Романова в области музыкального искусства было ознаменовано строительством при дворце потешных палат, предназначенных для различных увеселительных мероприятий и хранения музыкальных инструментов, которые, в те времена, называли стрементами. Среди инструментов, хранившихся в палатах, можно было увидеть как русские: гусли, домры и др., так и зарубежные: органы, скрипки и т.п. Русские мастера довольно быстро освоили технологию изготовления органов, что способствовало распространению этого инструмента для домашнего музицирования.

Так же при палатах находились бахари (сказочники), а также песенники, домрачеи, гусляры, скрипачи. До нашего времени дошли имена некоторых из этих музыкантов: гусляр Любим Иванов и органисты Томила Бесов и Мелентий Степанов, скрипачи Богдашка Акатьев, Ивашка Иванов, Онашка и новокрещенный немец Арманка.

Парадоксальность этой эпохи сконцентрирована в период правления царя Алексея Михайловича. В 1648 г. он издает указ об изгнании скоморохов из Москвы и об уничтожении их музыкальных инструментов: «Гудебные сосуды сжечь!», а в 1672 году по его повелению в Москве открывается первый придворный театр, просуществовавший на протяжении четырех лет. Театр был драматическим, но особую роль (наряду с декорациями, костюмами, оформлением сцены) в оформлении спектаклей играла музыка: оркестровое сопровождение, пение, орган и трубы. Много в этих спектаклях было и танцевальных сцен. К сожалению, об этом можно судить только по сохранившимся ремаркам в текстах пьес. Сами музыкальные произведения почти не сохранились.

В правление царя Алексея Михайловича продолжается вливание в жизнь москвичей европейской музыкальной традиции. Не только при дворе, но и в зажиточных семьях бояр появляются органы, клавикорды, флейты, виолончели. В качестве формы домашнего музицирования развиваются такие музыкальные жанры как псалмы и канты.

В связи с приездом в 1652 г. в Москву украинских певцов начинается новый этап развития русской музыки, связанный с появлением пятилинейной нотации и многоголосия гармонического европейского типа – партесного пения.

После присоединения Украины к России в 1654 г. усиливается влияние европейской музыкальной культуры, в частности польской и итальянской, на музыкальные традиции Московской Руси и Москвы. Это позволяет говорить о диалогичности развития музыкальной культуры: наряду с сохранением старых традиций, появляются новые.

В 1673 г. Артемон Сергеевич Матвеев открыл особую школу – первую русскую «консерваторию», в которой русские ученики обучались музыке и сценическому искусству.