Дата открытия, История появления
Московское машиностроительное предприятие им. В.В. Чернышева создано в 1932 г. В Тушино на базе авиаремонтных мастерских Гражданского Воздушного Флота. Здесь впервые в стране изготавливаются звездообразные поршневые моторы конструкции А. Швецова - А. Назарова - М. Коссова: МГ-11, МГ-21 и МГ-31Ф (мощностью от 150 до 330 л. с.) для легких гражданских самолетов («Сталь-2», Ш-7 и др.).
В годы Великой Отечественной войны на заводе производятся авиадизели конструкции А. Чаромского - Ф. Тулупова - В. Яковлева: АН-1, М - 30, АЧ-30Б (мощностью от 900 до 1500 л. с.) для ночных бомбардировщиков Пе-8, Ер-2, а также торпедных катеров и танков.
В период с 1947 по 1959 гг.
Организованно крупносерийное производство первых в стране турбореактивных двигателей РД-500 (тяга 1,6 т) на базе «Dervent-V», ВК-1 (тяга 2,7 т) конструкции В. Климова, который позволил истребителю-перехватчику МиГ-15 бис увеличить дальность полета до 2000 км, а фронтовому истребителю МиГ-17 стать первым отечественным самолетом, превысившим скорость звука в горизонтальном полете.
Двигатели использовались на самолетах Ильюшина, Лавочкина, Микояна, Сухого, Туполева, Яковлева. В 1952 г. На заводе начинается производство авиадвигателя АМ-5А (конструкции А. Микулина), который устанавливается на всепогодном истребителе-перехватчике Як-25.
1958 г. - Завод приступает к изготовлению двигателя С. Туманского Р11Ф-300 (тяга 6,2 т.), который на истребителе МиГ-21 позволил установить рекорды скорости и высоты полета.
Одновременно на заводе изготавливаются жидкостно-реактивные двигатели С2-1150 конструкции А. Исаева для межконтинентальной крылатой ракеты «Буря», изготовление которой имело важное значение в развитии сверхзвуковой авиации.
Двигатели использовались на самолетах Ильюшина, Лавочкина, Микояна, Сухого, Туполева, Яковлева. В 1952 г. На заводе начинается производство авиадвигателя АМ-5А (конструкции А. Микулина), который устанавливается на всепогодном истребителе-перехватчике Як-25.
1958 г. - Завод приступает к изготовлению двигателя С. Туманского Р11Ф-300 (тяга 6,2 т.), который на истребителе МиГ-21 позволил установить рекорды скорости и высоты полета.
Одновременно на заводе изготавливаются жидкостно-реактивные двигатели С2-1150 конструкции А. Исаева для межконтинентальной крылатой ракеты «Буря», изготовление которой имело важное значение в развитии сверхзвуковой авиации.
1960 - 1986 гг.
Начат серийный выпуск мощных двухвальных ТРДФ со сверхзвуковыми ступенями компрессора конструкции С. Туманского, Н. Мецхваришвили - К. Хачатурова: Р11В-300, Р11АФ-300, Р11Ф2С-300, Р29-300, Р29Б-300, Р-35 с тягой от 3,9 до 13,2 т. Двигатели устанавливались на высотных самолетах-разведчиках и сверхзвуковых истребителях (фронтовых, перехватчиках, бомбардировщиках) КБ Яковлева, Микояна, Сухого.
Воспоминания Льва Яшина
В 13 лет Лев Яшин пошел работать на авиационный завод. Шла война.
При заводе существовала футбольная школа "Красный октябрь", где Лев Иванович начинал. Там он занимался до 1948 года, а в начале 2000-х один амбициозный банкир решил потащить "Красный октябрь" наверх. Тренировать команду, выступающую в КФК, позвали не кого-нибудь, а олимпийского чемпиона Сеула Владимира Татарчука. Из комнаты, где жил Яшин (а жил он там потому, что из Богородского в Тушино – не ближний свет), собирались сделать чуть ли не музей.
Что рассказывал Яшин:
«Я выходил из дому в начале шестого, а улицы уже были загружены трудовым людом. Мой путь лежал из Сокольников в Тушино. Сперва — трамвай, потом метро, потом опять трамвай. Я занимал привычное место на буфере заднего вагона и так добирался до завода (сейчас ОАО им. Чернышева, адрес: Вишневая ул. 7). Возвращался домой тем же маршрутом, снова на трамвайных буферах, когда уже темнело.
Когда в одно прекрасное послевоенное весеннее утро увидал в заводской проходной большое объявление: «Желающие играть в футбол, записывайтесь в секцию у Владимира Чечерова», — глазам своим не поверил.
Я сразу пошел искать указанную в объявлении комнату, а уже вечером стоял в строю своих нескладных сверстников у кромки футбольного поля.
Две дюжины подростков, выстроились у футбольного поля заводского стадиона неровной шеренгой — тощие, масластые, нескладные ребята. На стадион пришли прямо с работы, кто, в чем — в пиджачках, курточках, спецовках, в тапочках, сапогах, разбитых тупоносых ботинках, что выдавали ремесленникам, в сатиновых шароварах, лыжных фланелевых штанах, потертых коротких брючках. Ходивший вдоль этого странного строя человек измерял каждого из нас коротким взглядом и тут же называл его место в команде. Когда очередь дошла до меня, человек сказал: — Будешь стоять в воротах.
Может, надо было поспорить или хоть спросить, чем это я ему не понравился. Может, надо было сказать ему, что еще в довоенном дворе, когда мы резались в футбол, я всегда играл впереди и котировался как приличный бомбардир.
Но я не стал ни объяснять, ни спрашивать, ни спорить. В ворота так в ворота. Главное — поиграю. А начнешь объяснять — глядишь, прогонят.
Немало порвали мы собственных тапок, истрепали трусов и маек, пока выдали нам казенное обмундирование. Еще позже дали бутсы. Сперва большие, разношенные, разбитые игроками взрослой команды и за ненадобностью списанные, а уж потом — поменьше и поновее. О том, как ложится на ногу или замирает в твоих объятиях новенький абсолютно круглый, нештопаный мяч, мы тоже довольно долго не знали. Таких мячей было в клубе два, и выдавали их только взрослым, да и то не на тренировки, а на игры. Мы же пробавлялись старенькими, с латанными-перелатанными покрышками, отчего камеры то и дело лопались.»
При заводе существовала футбольная школа "Красный октябрь", где Лев Иванович начинал. Там он занимался до 1948 года, а в начале 2000-х один амбициозный банкир решил потащить "Красный октябрь" наверх. Тренировать команду, выступающую в КФК, позвали не кого-нибудь, а олимпийского чемпиона Сеула Владимира Татарчука. Из комнаты, где жил Яшин (а жил он там потому, что из Богородского в Тушино – не ближний свет), собирались сделать чуть ли не музей.
Что рассказывал Яшин:
«Я выходил из дому в начале шестого, а улицы уже были загружены трудовым людом. Мой путь лежал из Сокольников в Тушино. Сперва — трамвай, потом метро, потом опять трамвай. Я занимал привычное место на буфере заднего вагона и так добирался до завода (сейчас ОАО им. Чернышева, адрес: Вишневая ул. 7). Возвращался домой тем же маршрутом, снова на трамвайных буферах, когда уже темнело.
Когда в одно прекрасное послевоенное весеннее утро увидал в заводской проходной большое объявление: «Желающие играть в футбол, записывайтесь в секцию у Владимира Чечерова», — глазам своим не поверил.
Я сразу пошел искать указанную в объявлении комнату, а уже вечером стоял в строю своих нескладных сверстников у кромки футбольного поля.
Две дюжины подростков, выстроились у футбольного поля заводского стадиона неровной шеренгой — тощие, масластые, нескладные ребята. На стадион пришли прямо с работы, кто, в чем — в пиджачках, курточках, спецовках, в тапочках, сапогах, разбитых тупоносых ботинках, что выдавали ремесленникам, в сатиновых шароварах, лыжных фланелевых штанах, потертых коротких брючках. Ходивший вдоль этого странного строя человек измерял каждого из нас коротким взглядом и тут же называл его место в команде. Когда очередь дошла до меня, человек сказал: — Будешь стоять в воротах.
Может, надо было поспорить или хоть спросить, чем это я ему не понравился. Может, надо было сказать ему, что еще в довоенном дворе, когда мы резались в футбол, я всегда играл впереди и котировался как приличный бомбардир.
Но я не стал ни объяснять, ни спрашивать, ни спорить. В ворота так в ворота. Главное — поиграю. А начнешь объяснять — глядишь, прогонят.
Немало порвали мы собственных тапок, истрепали трусов и маек, пока выдали нам казенное обмундирование. Еще позже дали бутсы. Сперва большие, разношенные, разбитые игроками взрослой команды и за ненадобностью списанные, а уж потом — поменьше и поновее. О том, как ложится на ногу или замирает в твоих объятиях новенький абсолютно круглый, нештопаный мяч, мы тоже довольно долго не знали. Таких мячей было в клубе два, и выдавали их только взрослым, да и то не на тренировки, а на игры. Мы же пробавлялись старенькими, с латанными-перелатанными покрышками, отчего камеры то и дело лопались.»
