Дом Нирнзее в Большом Гнездниковском переулке

Дом Нирнзее в Большом Гнездниковском переулке — девятиэтажный доходный дом, построенный в 1912–1913 годах по проекту инженера-строителя Эрнста-Рихарда Карловича Нирнзее. Для Москвы начала XX века его высота была необычной: до 1931 года здание оставалось самым высоким жилым домом столицы и получило прозвище «тучерез». Нирнзее предложил новый для города тип жилья — небольшие квартиры для одиноких служащих, дополненные общей инфраструктурой и большой эксплуатируемой крышей. Впоследствии дом оказался тесно связан с московским театром, литературой и кинематографом. Он по-прежнему остаётся жилым и имеет статус объекта культурного наследия регионального значения.

Дом Нирнзее в Большом Гнездниковском переулке — девятиэтажный доходный дом, построенный в 1912–1913 годах по проекту инженера-строителя Эрнста-Рихарда Карловича Нирнзее. Для Москвы начала ХХ века его высота была необычной: до 1931 года здание оставалось самым высоким жилым домом столицы и получило прозвище «тучерез». Нирнзее предложил новый для города тип жилья — небольшие квартиры для одиноких служащих, дополненные общей инфраструктурой и большой эксплуатируемой крышей. Впоследствии дом оказался тесно связан с московским театром, литературой и кинематографом. Он по-прежнему остаётся жилым и имеет статус объекта культурного наследия регионального значения.

История владения в Большом Гнездниковском переулке прослеживается с начала XIX века, когда на этом месте находилась городская дворянская усадьба с каменными и деревянными постройками. В течение столетия она неоднократно меняла владельцев. В 1873 году семья Кайсаровых приспособила существовавшие строения под меблированные комнаты для сдачи внаём. К началу XX века участок занимали пять соединённых между собой каменных корпусов высотой от одного до трёх этажей. В 1909 году владение приобрела А.И. Быстрова, при которой часть помещений отремонтировали, а в одном из корпусов устроили прачечную. В 1912 году при разборке одного из старых строений произошло обрушение, пострадали двое рабочих.

В мае того же года участок приобрёл Э.-Р.К. Нирнзее. В Москву он приехал из Варшавы в 1898 году. После обучения на Первых Московских строительных курсах М.К. Приорова Нирнзее получил право вести гражданские и дорожные строительные работы и открыл собственную контору. За годы работы в Москве по его проектам появилось около сорока зданий, главным образом доходных домов.

5 мая 1912 года Нирнзее обратился в городскую управу с просьбой разрешить ему возведение девятиэтажного каменного жилого строения для маленьких квартир с жилым полуподвалом, центральным водяным отоплением, проездными воротами и отделкой столовой над частью девятого этажа. Проект вызвал опасения строительной комиссии: специалисты сомневались, выдержат ли конструкции столь высокую для тогдашней Москвы постройку. Нирнзее обосновал устойчивость здания, и работы продолжились. В 1913 году дом был в основном построен.

Новый дом отличался от привычных московских доходных построек не только высотой. В плане он имел форму буквы «П», этажи были организованы по коридорной системе. В здании действовали четыре лифта. Из-за тесноты Большого Гнездниковского переулка и затруднённого подъезда пожарных машин архитектор предусмотрел расширенные лестничные пролёты. Основу дома составляли небольшие квартиры, предназначенные преимущественно для одиноких обеспеченных служащих. Площадь многих из них составляла около 28–47 квадратных метров. Кухонь не предусматривали, зато комнаты отличались высокими потолками и большими окнами. На этажах дежурили половые, через которых жильцы могли заказывать еду из ресторанов и трактиров. Именно эта система дала дому ещё одно распространённое название — «Дом холостяков». До революции в нём проживало около 700 человек.

Дом высотой более 40 метров резко выделялся в застройке района Тверской улицы. Современники воспринимали его как московский аналог американского небоскрёба. При этом архитектурное решение здания соединяло разные тенденции своего времени. Главный фасад тяготел к неоклассицизму и модерну, тогда как рациональная организация дворов, коридоров и жилых помещений предвосхищала некоторые приёмы, которые позднее получили развитие в архитектуре 1920-х годов.

Вертикальные членения подчёркивают высоту фасада, его плоскость оживляют эркеры. Верхняя часть получила более насыщенное декоративное оформление. На окнах Нирнзее предусмотрел ажурные металлические ящики для цветов: летом растения должны были становиться частью архитектурной композиции. Одно из главных украшений дома — керамическое панно А.Я. Головина, венчающее фасад. Композиция с лебедями и женскими фигурами размещена высоко над переулком и с уровня улицы воспринимается лишь частично. Именно декоративная верхняя часть здания завершает его вытянутый вертикальный силуэт.

Особое место в истории дома заняла плоская крыша. Нирнзее фактически перенёс на неё часть функций тесного двора. На верхнем уровне предполагались столовая, площадки для отдыха и занятий, позднее работали ресторан и кинотеатр, устраивались прогулки и игры. В разные годы на крыше заливали каток, играли в футбол и волейбол, катались на велосипедах.

Воспоминания людей, выросших в доме, позволяют представить, насколько важным было это пространство для жильцов. Писательница Марина Москвина, детство которой прошло в Доме Нирнзее, вспоминала, что на крыше находились клуб, клумбы, качели и волейбольная площадка. Дети катались там на роликах, велосипедах и самокатах, а по вечерам смотрели через телескоп на звёзды и планеты. Фактически крыша была полноценным общим двором, поднятым над городскими кварталами.

Ещё до революции крыша стала использоваться кинематографистами. В 1915 году товарищество В.Р. Гардина и В.Я. Венгерова оборудовало там павильон для зимних съёмок. В нём снимали фильм «Мысль» и короткометражные картины по сценариям А.Т. Аверченко.

Панорама Москвы, открывавшаяся с высоты дома, привлекала и литераторов. М.А. Булгаков описал её в очерке «Сорок сороков», назвав верхнюю площадку бывшего дома Нирнзее самой высокой точкой в центре города. В.В. Маяковский упоминал дом в поэме «Пятый Интернационал», сопоставляя знаменитую крышу с воображаемыми гигантскими зданиями Москвы будущего.

В августе 1915 года Э.-Р.К. Нирнзее продал дом петербургскому банкиру Д.Л. Рубинштейну за 2,1 миллиона рублей и покинул Москву. Долгое время дальнейшая судьба архитектора оставалась неизвестной, что стало причиной появления легенды о его самоубийстве в собственном доме.

Позднее исследователи обнаружили документы, позволившие восстановить последние годы жизни Нирнзее. После отъезда из Москвы он жил в Варшаве. Архитектор умер там 6 мая 1934 года в возрасте 61 года и был похоронен на Повонзковском кладбище. Таким образом, рассказ о его гибели в московском «тучерезе» документально не подтверждается.

Во время вооружённых столкновений октября—ноября 1917 года высота дома приобрела стратегическое значение. Здание использовали как один из позиций в районе Страстной площади и Тверского бульвара: с крыши просматривалась значительная часть окружающей территории.

В 1918 году дом национализировали, прежних жильцов выселили. Бывший доходный дом получил название Четвёртого дома Моссовета и был заселён партийными работниками, сотрудниками Коминтерна и служащими советских учреждений. Среди его обитателей в разные годы были Л.Б. Каменев, В.Н. Подбельский, И.А. Лихачёв, А.С. Бубнов, Г.Л. Пятаков, М.Ф. Шкирятов и А.Я. Вышинский. В здании открыли ясли и детский сад, телефонизировали квартиры, организовали выборное управление.

После революции изменилась и первоначальная система быта. Отсутствие индивидуальных кухонь, подходившее дореволюционной концепции «дома холостяков», оказалось неудобным для постоянного семейного проживания. В советское время в здании действовала общая кухня, сохранявшаяся до середины 1980-х годов, позднее кухни оборудовали непосредственно в квартирах.

Во время Великой Отечественной войны на крыше были установлены зенитные орудия. В послевоенные годы на территории дома действовали три детских сада, один из них находился на девятом этаже. Большая крыша при этом ещё долго оставалась пространством повседневной жизни жильцов.

Театральная история дома началась вскоре после его постройки. В 1915 году в полуподвале открылся театр-кабаре «Летучая мышь» Н.Ф. Балиева. Помещение оформлял художник С.Ю. Судейкин: он работал над фойе, зрительным залом и театральным занавесом. «Летучая мышь» перебралась в Большой Гнездниковский переулок осенью 1915 года. Поэтому встречавшееся в литературе утверждение о посещении Г. Уэллсом этого театра в Доме Нирнзее во время его московского визита 1914 года относится к числу ошибочных: тогда «Летучая мышь» находилась ещё в Милютинском переулке.

С октября 1924 года в этих помещениях начал работу Московский театр сатиры. Позднее с домом были связаны другие коллективы, в том числе цыганский театр и театральные студии. С 1958 года в здании работает учебный театр ГИТИС.

Дом был тесно связан и с литературной средой. Ещё до революции в квартире художника Д.Д. Бурлюка бывали В.В. Маяковский и другие представители русского авангарда. В доме собирались молодые поэты, читались стихи и обсуждались новые художественные направления. Среди посетителей упоминаются В.В. Хлебников, В.В. Каменский, В.Г. Шершеневич и другие литераторы.

Позднее в здании работали редакции газет «Накануне», «Гудок», «Вечерние известия», журналов «Россия», «Литературная учёба», «Творчество», «Огонёк», «Альманах библиофила», издательство «Советский писатель». В последующие десятилетия на верхнем этаже разместилась редакция журнала «Вопросы литературы».

С Домом Нирнзее связан один из важных эпизодов биографии М.А. Булгакова. В феврале 1929 года писатель познакомился в этом доме с Еленой Сергеевной Шиловской, ставшей впоследствии его третьей женой и одним из главных прототипов Маргариты в романе «Мастер и Маргарита».

Дом вошёл и в историю отечественного кино. На его крыше снимали эпизоды «Служебного романа» Э.А. Рязанова, «Курьера» К.Г. Шахназарова, финальные сцены фильма С.С. Говорухина «Место встречи изменить нельзя». В 1982 году это пространство использовали при съёмках картины С.Я. Кулиша «Сказки… сказки… сказки старого Арбата».

Одно из наиболее значительных современных вмешательств в историческую часть дома было связано с реставрацией учебного театра ГИТИС. Работы продолжались почти шесть месяцев и завершились к началу 2019 года под контролем Департамента культурного наследия города Москвы.

Перед реставрацией специалисты демонтировали поздние перегородки, облицовку стен и инженерные коммуникации. Была восстановлена кирпичная кладка, поверхности очистили от загрязнений, отреставрировали карнизы, стены, кессонированные потолки входной группы и своды Монье. Работы затронули лестницы и колонны.

Особое внимание уделили подвальным помещениям, связанным с долгой театральной историей дома. Уровень полов вернули на исторические отметки, воссоздали напольное покрытие и дверные проёмы, восстановили каменные лестницы и мраморный камин. Одновременно пространство приспособили к современным требованиям театра: оборудовали билетную кассу и административное помещение, а склад декораций отделили от кармана сцены противопожарными воротами.

После реставрации учебный театр продолжил работу в историческом здании. Дом остаётся жилым, в нём также находятся редакция журнала «Вопросы литературы» и другие учреждения. В 2023 году в здании открылся Центр поэзии Константина Кедрова.

От первоначального устройства сохранились отдельные элементы дореволюционной отделки, в том числе напольная плитка, двери и детали общих помещений. Сохраняется и основная объёмно-планировочная структура здания. Знаменитая крыша уже не выполняет прежней роли общего двора, но остаётся важнейшей частью истории дома.

Дом Нирнзее оказался значим не только благодаря рекордной для своего времени высоте. Его проект предложил иной способ организации городского жилья: небольшое личное пространство сочеталось с лифтами, системой обслуживания и развитыми общественными зонами. Театр в подвале, литературные редакции на верхних этажах и крыша, служившая одновременно двором, площадкой для отдыха и местом съёмок, сделали здание одним из наиболее насыщенных культурными функциями московских доходных домов начала XX века.