Информация о здании
Участок в Большом Харитоньевском переулке, где сегодня расположен дом № 5, в 1910 году приобрёл у города И. С. Баскаков. В том же десятилетии, в 1910–1912 годах, здесь был построен жилой дом, известный как дом Тестовых. Владельцам принадлежал и угловой дом. По состоянию на 1914 год зданием владела Анна Тимофеевна Колчина.
В послевоенные десятилетия — в 1950–1960-х годах — стоявшие здесь здания сохраняли черты замкнутого, почти автономного быта. Со стороны переулка они были отгорожены высоким деревянным забором, а с противоположной стороны — отделены от заднего поля Дома пионеров. Боковые границы двора замыкались торцами соседних домов и хозяйственными сараями. Внутреннее пространство двора было засажено деревьями, и к концу 1950-х их ветви свешивались над улицей. В редкие моменты, когда калитка открывалась, прохожим на секунду открывался вид на укромный, тихий двор и часть дома — и тут же исчезал. Это пространство воспринималось как нечто иное: отстранённое от городской суеты, почти сказочное.
Однако в 1975 году здесь произошла радикальная трансформация. На месте снесённых домов № 5 и 7 было построено новое девятиэтажное кирпичное здание, предназначенное для проживания партийной и государственной элиты. Проект разработали архитекторы Л. С. Аранаускас, З. И. Базанова и Е. Н. Чурилина. Этот дом стал одним из типичных представителей так называемого «цековского жилья» — жилого фонда, строившегося в СССР с 1963 по 1991 год специально для представителей высших эшелонов власти: членов ЦК КПСС, Совета министров, Верховного совета и высших офицеров, крупных ученых и т.д. Не случайно в фильме «Школьный вальс» именно в этом доме живёт семья Дины, одноклассницы главных героев, отец которой – высокопоставленный военный – помогает в дальнейшем в карьере дальновидному Гоше.
Леонас Стасисович Аранаускас, главный архитектор проекта, родился 12 декабря 1921 года в Каунасе. В 1949 году окончил Московский архитектурный институт. С 1955 по 1965 год работал в Москве, в МНИИТЭП. За этот период создал типовые проекты домов серий 1-504 и 1-511, а также здания магазинов, столовых. Принимал участие в застройке 9-го и 10-го экспериментальных кварталов Новых Черёмушек. Среди наиболее значимых его работ — административные здания в Ипатьевском переулке (первая премия по итогам конкурса 1967–1971 годов), выставочный павильон на Красной Пресне (1973), а также спортивный комплекс «Олимпийский», созданный в соавторстве с Борисом Тхором и Михаилом Посохиным. За этот проект архитектор был удостоен Ленинской премии в 1982 году. Член Союза архитекторов СССР с 1952 года, он проектировал элитное жильё в Москве не единожды.
Дом в Большом Харитоньевском ярко выделялся на фоне типовой застройки брежневской эпохи тем, что был выполнен по индивидуальному проекту. За сдержанными фасадами скрывались квартиры с техническими и планировочными характеристиками, многократно превосходившими стандарт. Потолки высотой 3 метра, стены толщиной 60 см, изолированные комнаты, раздельные санузлы, большие кухни увеличенной площади, панорамные лоджии, просторные холлы, в некоторых квартирах - две ванные комнаты, гардеробные, кладовые, а также отдельные кабинеты.
Повышенная комфортность ощущалась не только внутри, но и снаружи. Территория дома была огорожена, обеспечивалось спецобслуживание. У домов, предназначенных для номенклатуры, подъезды отделывались камнем или мрамором, предусматривалось помещение для консьержа, а перед фасадом располагался небольшой палисадник, защищённый от улицы — редкость даже по меркам центра Москвы.
Хотя такие здания не стремились к внешней демонстрации элитарности, они сразу опознавались как «свои» в номенклатурной среде. В отличие от парадных «сталинок» на крупных проспектах, цековские дома предпочитали уединение, квартальную глубину и скромность облика. Тем не менее, они олицетворяли власть — только не громкую, а молчаливую, дисциплинированную, закрытую.
Дом в Большом Харитоньевском, 5 — один из немногих представителей такого типа в восточной части центра Москвы, где по-прежнему преобладает дореволюционная застройка. Его по праву можно считать архитектурной и исторической вехой — переходной точкой от приватной дореволюционной среды к позднесоветскому укладу, где комфорт стал дозированной привилегией. Сегодня здание сохраняет свою ценность благодаря удачному расположению, основательному исполнению и той исторической насыщенности, которую можно почувствовать, даже не зная всех подробностей его биографии.
