Магнетическое обаяние. Фонтанирующая энергия. Врожденная интеллигентность. Внутреннее благородство. Искрометная ирония. Творческий азарт. Имя Андрея Миронова по сию пору служит синонимом высочайшего профессионализма, выразительности, синтеза полётности и пластичности.
Кажется, Андрей Миронов (1941-1987) мог перевоплотиться в кого угодно, превращая любого — от совестливого жулика до последнего романтика — в символ эпохи. Он так и не успел сыграть, быть может, свою главную несбывшуюся роль – роль Гамлета.
Валентин Плучек называл Миронова «поцелованным Богом», Георгий Товстоногов считал «характерным артистом при данных героя», а Эльдар Рязанов не раз на съемочной площадке убеждался в том, что Миронову по плечу любая роль, любой образ, любое амплуа.
Семицветов, Козодоев, Фарятьев… Чацкий, Лопахин, Хлестаков… Велосипедкин, Присыпкин, Фигаро… Миронов был «тем, кем другие не были» – и ветеринаром Романом Любешкиным в комедии «Три плюс два», и великим комбинатором Остапом Бендером в картине Марка Захарова «12 стульев».
Картина «Три плюс два» (1963) заставила зрителей внимательнее вглядеться в обаятельного артиста. В фильме по сценарию Сергея Михалкова Миронов сыграл одного из трех друзей, которые дикарями отправились отдыхать на берег Черного моря. Его партнерами по площадке стали Евгений Жариков, Наталья Фатеева, Наталья Кустинская.
Без сцены А.А. Миронов был, как рыба без воды. Артист не существовал, а жил на сцене, под блеском софитов, жил, не жалея себя: не умел замедляться, сбавлять обороты, играть вполсилы. Фейерверк, вихрь, «перпетуум мобиле» – друзья и коллеги по цеху не переставали удивляться работоспособности Миронова. Каждый раз он играл, как в последний раз – отчаянно, страстно, самозабвенно.
Маршрут, приуроченный к 85-летию Андрея Миронова, – прогулка по территории детства, юношества и профессионального становления артиста, чьи театральные роли и работы в кино стали эталоном филигранной игры, тонкого артистизма и музыкальности. Для Миронова музыка никогда не была лишь «краской» в его актерской игре. Наследие из 11 альбомов — полноценная антология классики советского кинематографа, рассказанная «голосом песни», проявляющей харизму и шарм артиста. «Самое гениальное – просто», - утверждал Андрей Александрович. Он сам был тому живым подтверждением.









