Происхождение: от службы у Романовых до побега из Москвы
Согласно версии, выдвинутой правительством Бориса Годунова и впоследствии поддержанной большинством историков, самозванцем, называвшим себя «царем Дмитрием Ивановичем», скрывался беглый монах Григорий Отрепьев. До монашеского пострига, в миру, его звали Юрий Богданович Отрепьев. Он происходил из обедневшего дворянского рода («сын боярский»), рано осиротел. Приехав из Галицкого уезда в столицу, служил при дворах знатных бояр Романова и Черкасского. После опалы, осенью 1600 года обрушившейся на эти семейства со стороны Бориса Годунова, дворы этих бояр были распущены, а их слуги оказались перед выбором — тюрьма или монашество. Юрий Отрепьев постригся в монахи, приняв имя Григорий. Некоторое время спустя он оказался в Чудовом монастыре в Московском Кремле, в самом центре политической жизни.
Будучи человеком способным и обладавшим хорошим почерком, молодой инок был замечен патриархом Иовом, который взял его к себе для переписки книг. По свидетельствам современников, уже в Чудовом монастыре он начал делать туманные намеки о своем «царственном» будущем. Эти опасные разговоры, вероятно, стали причиной доноса. Опасаясь ареста, в феврале 1602 года Григорий бежал из Москвы.
Самозванство: от Киева до Кракова
Побег стал для Отрепьева началом новой жизни. Он направился в Речь Посполитую, по дороге, в Киеве и Остроге, какое-то время провел в монастырях. Решающий поворот в судьбе беглого монаха произошел в Гоще — центре радикального протестантского течения социниан (из-за отрицания догмата о Троице социниан называли антитринитариями и «новыми арианами»). Григорий снял иноческое облачение, «расстригся», начал изучать латынь и польский язык и даже участвовал в обрядах местной протестантской общины.
В Речи Посполитой произошло окончательное превращение бывшего монаха в «чудесно спасшегося царевича Дмитрия», младшего сына царя Ивана IV Грозного. Осенью 1603 года он появился в имении польского магната Адама Вишневецкого и объявил о своем «царском происхождении». Вишневецкий, имевший давние территориальные споры с Россией, поддержал легенду «царевича» и, по-видимому, способствовал тому, чтобы слух о нем быстро достиг королевского двора. В марте 1604 года король Сигизмунд III дал самозванцу частную аудиенцию в Кракове. Хотя король и не оказал прямой военной помощи, опасаясь открытой войны с Россией, он признал в Лжедмитрии законного наследника Ивана Грозного и позволил польским магнатам вербовать для него наёмное войско.
В обмен за поддержку самозванец обещал королю выступить на его стороне в войне против шведов, обязался передать Речи Посполитой обширные территории, включая Смоленщину и Северскую землю, и ввести в России католичество. С «царевичем Дмитрием» встречались папский нунций К. Рангони (самозванец просил помощи у папы Римского, обещая после воцарения участвовать в борьбе с турками-османами) и кардинал Б. Мацеёвский, один из организаторов Брестской унии, подписанной в 1596 году и провозгласившей объединение католической и православной Церквей во главе с папой Римским. После серии бесед с польскими иезуитами 17 апреля 1604 годы Лжедмитрий отрекся от «схизмы», то есть от православия, и обещал в случае воцарения содействовать унии Церквей. Он собственноручно написал письмо папе (на польском языке), сообщив о своем присоединении к католической Церкви.
Для закрепления союза была достигнута договоренность о браке «царевича Дмитрия» с Мариной Мнишек, дочерью сандомирского воеводы Юрия Мнишека, который стал главным финансистом и организатором похода. Этому вельможе самозванец посулил огромные суммы денег, а Марине — Новгород и Псков в удельное владение с правом свободно исповедовать католичество.
Поход на Москву и воцарение
В августе 1604 года Лжедмитрий с отрядом наёмников и казаков перешел русскую границу. К этому времени недовольство политикой Бориса Годунова — закрепощением крестьян, голодом 1601–1603 годов и репрессиями против знати — достигло предела. Южные окраины России, населённые беглыми крестьянами и неспокойным служилым людом, запылали восстанием. Города сдавались без боя или переходили на сторону «истинного царевича». Чернигов, Путивль и другие крепости открывали ему ворота.
Первое серьезное столкновение с царским войском у Новгорода-Северского в декабре 1604 года завершилось победой Лжедмитрия. Однако в январе 1605 года в битве у села Добрыничи его армия потерпела поражение. Казалось, авантюра должна была на этом закончиться. Но правительство Годунова совершило роковую ошибку: вместо преследования и уничтожения противника, воеводы занялись долгой и безрезультатной осадой маленькой крепости Кромы. Эта пауза позволила Лжедмитрию восстановить силы в Путивле, который стал его временной столицей — там была собрана своя Боярская дума, начали действовать приказы. За месяцы «стояния» под Кромами восстание переросло в широкое социальное движение, которое подпитывалось ненавистью к Годуновым.
13 апреля 1605 года царь Борис Годунов скоропостижно скончался. Его шестнадцатилетний сын Фёдор не обладал ни авторитетом, ни волей отца. В мае царское войско под Кромами взбунтовалось и присягнуло «царевичу Дмитрию». Этому во многом способствовал переход на его сторону главного воеводы Петра Басманова. 1 июня 1605 года посланцы Лжедмитрия в Москве зачитали его грамоту, что спровоцировало восстание. Толпа ворвалась в Московский Кремль, Федора Годунова и его мать арестовали (через несколько дней Федор был зверски убит), патриарха Иова низложили. Новый «царь Дмитрий Иванович» торжественно въехал в столицу. Для закрепления его легитимности была организована встреча с инокиней Марфой (Марией Фёдоровной Нагой), настоящей матерью погибшего царевича Дмитрия, которая прилюдно «узнала» в самозванце своего сына.
21 июля 1605 года состоялась коронация нового правителя, она прошла по особому обряду: сначала в Успенском соборе на него возложили императорскую корону, которую прислал Борису Годунову император Рудольф II, а затем у гроба Ивана Грозного в Архангельском соборе — шапку Мономаха.
Внутренняя и внешняя политика «императора»
За 11 месяцев своего правления Лжедмитрий I попытался провести ряд реформ. Амнистия и возвращение из ссылки бояр, пострадавших при Годунове, включая будущего патриарха Филарета Романова, должны были примирить с ним русскую знать. Служилым людям было удвоено жалованье, помещикам добавлены земли, в том числе за счет конфискаций у Церкви. Крестьян и посадских людей юга России он освободил от налогов на 10 лет. Было демонстративно запрещено взяточничество, разрешены беспрепятственный выезд за границу и передвижение внутри страны, что было новаторством для того времени.
Новый царь именовал себя невиданным доселе титулом — «непобедимейший цесарь», а во внешней переписке — «императором». Это отражало грандиозные внешнеполитические амбиции Лжедмитрия. В Москве энергично готовились к большой войне против Османской империи и Крымского ханства. По царскому указу в Елец свозили запасы вооружения и продовольствия, строили суда для похода по Дону. Планируемая война должна была не только направить энергию неспокойного южного дворянства и казачества вовне, но и укрепить престиж нового государя.
В Москве Лжедмитрий держал при себе представителей ордена иезуитов, однако действовал крайне осторожно, понимая, что любое давление на православную Церковь будет стоить ему трона. Он игнорировал требования поляков о строительстве католических храмов и передаче когда-то обещанных земель. Иезуиты нужны были ему скорее как советники и посредники в дипломатической игре с Римом, а также Лжедмитрий надеялся на их помощь в организации школ и высших учебных заведений.
Падение самозванца
Недовольство правлением Лжедмитрия I нарастало изнутри. Совершив переворот с помощью знати и народа, он не сумел стать «своим» царем для правящей элиты. Его пренебрежение к русским обычаям, не подобающий русскому государю образ жизни, нарушение придворного этикета раздражали бояр. Он окружил себя польскими советниками, но не отдавал реальную власть полякам, что не устраивало и их. Он готовил войну с Османской империей, что было непопулярной и дорогостоящей авантюрой.
Последней каплей стала его свадьба с Мариной Мнишек в мае 1606 года. В Москву прибыли Юрий Мнишек с огромной свитой из двух с половиной тысяч вооруженных польских шляхтичей, которые вели себя в столице как завоеватели. Особое возмущение вызвало венчание Марины на царство, хотя она отказалась переходить в православие. Венчание проходило по сложному обряду: сначала в Успенском соборе патриарх Игнатий короновал ее, а затем совершил бракосочетание, после которого новобрачные не причастились, что было воспринято как открытое пренебрежение к русской вере.
Этим всеобщим недовольством искусно воспользовался боярин Василий Шуйский, который уже однажды был приговорен к смерти за интриги против Лжедмитрия, но помилован. Шуйский организовал заговор, распуская слухи, что царь хочет истребить бояр, перебить православное духовенство, а всех русских обратить в католичество. В ночь на 17 мая 1606 года заговорщики ударили в набат. В Москву ворвались верные Шуйскому отряды, к которым присоединились горожане. В Кремле началась резня поляков. Сам Лжедмитрий пытался спастись бегством, но, выпрыгнув из окна, сломал ногу и был схвачен. Заговорщики долго допрашивали его, требуя признаться в самозванстве, но он до конца твердил, что является истинным царем. В конце концов он был убит.
Тело самозванца сначала похоронили «убого», за Серпуховскими воротами. Однако вскоре по Москве поползли слухи, что земля у могилы дрожит, и это приписывали колдовству. Тогда труп выкопали, сожгли и, смешав пепел с порохом, выстрелили из пушки в сторону Польши.
Смерть Лжедмитрия I не принесла стране успокоения, а, напротив, открыла еще более кровавую главу Смутного времени.
