Усадьба Михалково

Название Михалково явно владельческое и образовано либо по имени одного из первых владельцев этой местности — Михалка (вариант имени Михаил), либо по фамилии МихАлковых. В свою очередь, фамилия также произошла от имени некоего Михалки, чье имя стало прозвищем его потомков. Самые известные современные представители этого рода предпочитают именоваться МихалкОвыми. Михалково впервые упоминается в одном из документов 1584 года как «пустошь, что была деревня», точное время основания которой едва ли когда-нибудь станет известным. Тогда эта местность была всего лишь частью большой родовой вотчины Ховрино, принадлежавшей Семену Фомичу Третьякову. 

К 1623 году Михалково уже находилось в поместном владении у новгородского служилого дворянина Антона Павловича Загоскина. К тому времени оно уже опять стало деревней, но, по-видимому, имело этот статус очень недолго, так как в писцовых книгах Московского уезда середины XVII в. название Михалково отсутствует. Зато вместо него упоминается принадлежавшая московскому Богоявленскому монастырю пустошь Малая, которая вместе с соседней деревней Горюшкиной была передана стольнику князю Ивану Ивановичу Дашкову (?-1687), возглавлявшему Разбойный приказ «на оброк до живота его», то есть пожизненно. Идентифицировать Малую с Михалковым позволяет межевая книга 1680 года. В ней владение И.И. Дашкова опять названо своим прежним именем — Михалково. Причем оно уже считается княжеской вотчиной, то есть личной собственностью И.И. Дашкова. Впоследствии Михалково последовательно принадлежало его потомкам, также носившим титул князей Дашковых: сыну — Андрею Ивановичу, внуку — Ивану Андреевичу и правнуку Михаилу-Кондратию Ивановичу (1736-1764), бывшему вице-полковником лейб-гвардии Кирасирского полка. Ко времени его владения относятся первые сведения о Михалкове, имеющие графическое отображение: план, составленный в ходе генерального межевания Московской губернии, а также описание имения в экономических примечаниях к генеральному межеванию: «На суходоле дом господский деревянный с плодовитым садом, земля иловатая, хлеб средственный, покосы хороши, лес дровяной, крестьяне на пашне». М.И. Дашков более известен не по своим личным заслугам, а по жене, княгине Екатерине Романовне Дашковой, урожденной графине Воронцовой (1743 или 1744-1810), известной участнице государственного переворота 1762 года. Новой императрице Екатерине II дружба с Е.Р. Дашковой некоторое время была необходима, так как её сестра графиня Елизавета Романовна Воронцова была фавориткой свергнутого императора Петра III. Переворот в пользу Екатерины II удался, и его участники были осыпаны наградами: М.И. Дашков получил под командование Кирасирский полк, а позже стал начальником одного из отрядов, действовавших в Польше, где и скончался в 1764 году. Михалково унаследовали его сын Павел (1763-1807) и дочь Анастасия (1760-1831, впоследствии, по мужу, Щербинина). Однако тогда они еще были несовершеннолетними, и, разумеется, не могли самостоятельно распоряжаться имением. Е.Р. Дашкова вместе с детьми переехала в Михалково, где давно никто не жил, что не могло не сказаться на состоянии усадьбы. Поэтому ей пришлось срочно заниматься строительством нового господского дома. Об этом Е.Р. Дашкова вспоминала так: «…я хотела, как можно скорее, устроиться в нашем соседнем имении; к сожалению, дом там совершенно развалился. Я велела его разрушить, а из оставшегося материала выстроить небольшую хижину, которую так скоро срубили, что в начале лета я могла в нее перебраться». В 1769 году Е.Р. Дашкова отправилась за границу, где называла себя «княгиней Михалковой» (настоящие МихАлковы никогда не имели титула). «Я […] путешествовала под именем Михалковой — по названию небольшого имения под Москвой, принадлежавшего моим детям», вспоминала она впоследствии. По возвращении на родину Е.Р. Дашкова стала директором Петербургской Академии наук и председателем Российской академии. Графы Панины В краеведческой литературе единодушно утверждается, что Михалково с санкции Е.Р. Дашковой было приобретено опекуном её детей и родственником графом Никитой Ивановичем Паниным (1718-1783), а он, в свою очередь, в 1772 году подарил имение своему младшему брату генерал-аншефу графу Петру Ивановичу Панину (1721-1789), которого императрица называла «первым вралем и персональным оскорбителем». Однако не существует ни одного документа, в котором значилось бы имя Н.И. Панина в качестве владельца Михалкова. А не будучи владельцем, он, разумеется, не мог никому сделать такой подарок.

Вместе с тем путь перехода Михалкова в род Паниных известен. В хранящейся в Отделе рукописей Российской Государственной библиотеки ведомости, составленной неким Салтыковым, управляющим московским домом П.И. Панина, упоминается «подмосковное сельцо Михалково, выменянное на имя второй супруги графини Марии Родионовны на малоярославскую вотчину». Так что П.И. Панин получил Михалково не от брата, а от жены, графини Марии Родионовны Паниной, урожденной фон Вейдель (фон Вендель, 1746-1775). Юридически П.И. Панин стал хозяином подмосковной только в 1775 году, унаследовав Михалково после кончины жены. Этот год для него оказался очень памятным. Помимо таких значимых для него событий, он получил в награду похвальную грамоту, орден Андрея Первозванного, шпагу с алмазами, 60 тысяч рублей за подавление Пугачевского бунта и Тверскую вотчину Молодой Туд с деревнями «за покорение под скипетр Отечества из Оттоманской Порты крепости Бендер». Периодически присылаемые в Михалково крестьяне из Молодого Туда (летом 25 человек, зимой 15) стали выполнять различные работы, так как для них катастрофически не хватало небольшого по численности местного населения, составлявшего 5-6 человек. Так как Михалково оказалось «бездоходным» имением, то его чисто хозяйственная часть была сведена к минимуму. Зато приезжали гости, устраивались многочисленные праздники, приемы и псовые охоты, были обустроены оранжереи. Михалково стало пригородной увеселительной усадьбой, вполне сопоставимой с дачами по Петергофской дороге под Петербургом, и получило второе имя — Веселое. В 1777 году в Михалкове был окончен первый этап строительных работ. В конце 1778 года П.И. Панина в Михалкове посетил священник Уильям Кокс, рассказавший про великолепный обед в Михалкове, где гостей угощали абрикосами, ананасами, виноградом, вишнями, грушами и персиками. Края стола украшали фарфоровые вазы с вишневыми деревьями, ягоды с которых присутствующие срывали прямо с деревьев. Все это могло оказаться на столе только одним способом — быть выращенным в местных оранжереях. У. Кокс дал такое описание Михалкова: «Дача находится в 4 часах езды от Москвы среди большого леса. Помещения служителей состоят из двух рядов отдельных деревянных зданий с красиво исписанными и построенными фасадами. Принадлежавшие к даче постройки очень мило отделаны по образцу английских парков, который здесь отличается разнообразием прелестных пригорков, широкими полями с луговой растительностью… и с окаймлённым деревьями большим прудом». В 1780-е годы ансамбль Михалкова приобрел черты псевдоготики, что сделало ее одной из самых красивых и оригинальных усадеб Подмосковья.

Думается, что к 1787 году основные строительные работы в Михалкове были завершены, так как венесуэлец Франсиско де Миранда, один из руководителей борьбы за независимость Венесуэлы и других испанских колоний в Америке, трижды посетивший Михалково, ничего о стройке в усадьбе не написал, хотя, судя по тексту его дневника, ознакомился с Михалковым очень хорошо. Ф. де Миранда отметил, что после смерти жены П.И. Панин открыто жил в Михалкове со своей официальной любовницей, уроженкой Берлина вдовой Боде, о ней «…господин Ларосьер [французский офицер, бывший вместе с Ф. де Мирандой гостем П.И. Панина — М.К.] рассказал мне несколько любопытных историй, в том числе и такую: решив из уважения к сыну расстаться с нею, граф послал ей 50 тысяч рублей, но она вернула их обратно и собралась уезжать и т.д. Меня уверяют, что в настоящее время её состояние превышает 100 тысяч».

В 1789 году после смерти владельца Михалково унаследовал его сын Никита Петрович Панин (1770-1837). В двадцать шесть лет он был уже генерал-майором, ненавидел военные действия и, по собственному признанию, предпочитал им мирную деятельность на дипломатическом поприще. С вступлением на престол Павла I Н.П. Панин всецело посвятил себя иностранным делам: не прошло и месяца со смерти Екатерины II, как он был назначен членом коллегии иностранных дел, а впоследствии стал вице-канцлером. Первое время Н.П. Панин старался обустроить Михалково, о чем свидетельствует его письмо от 3 июня 1790 года управляющему своим смоленским имением Дугино, о присылке в Михалково ряда художественных произведений для украшения апартаментов. Из прилагаемой к письму описи следует, что в Михалково были посланы 34 картины, среди которых пейзажи, много работ европейских мастеров: «сражение турецких воинов», «псовая охота и травленые олени» — любимое развлечение бывшего владельца Михалкова, «фламандское сборище при огне», «Убиение Авелево», «Клеопатра при груде со змеею», «венецианский машкерад», «римский церковный хор», «шпанского войска сражение», «изображение Господня от искушения в пустыне», портреты, в том числе «шведского короля» и генерал-фельдцейхмейстера графа Григория Григорьевича Орлова, бывшего фаворита Екатерины II и т. п. Однако достаточно скоро Н.П. Панин охладел к Михалкову и попытался с ним расстаться. Так уже в 1795 году в Санкт-Петербургских ведомостях было опубликовано его объявление о продаже этого имения.

Но покупатель на Михалково нашелся только в 1797 году. Им оказался сосед Н.П. Панина по Дугину Иван Малафеевич (Малофевич) Алонкин (после 1804 Олонкин, ?–1811). При продаже все картины, а также многие предметы из усадьбы были перевезены в Дугино.

Новый владелец Михалкова И.М. Алонкин переселил сюда много крестьян для работы на ситцевой фабрике, переведенной в Михалково из села Мишнево купцом В.С. Турчаниновым (Турчениновым), поскольку до того в Михалкове было всего два крестьянских двора, в которых проживало пять мужчин и три женщины. В описании Московского уезда 1800 года, хранящемся в Российском государственном военно-историческом архиве, Михалково при И.М. Алонкине описано следующим образом: «На суходоле дом господский деревянный с флигелями. Сад регулярный. В селении вновь заведенная ситцовая фабрика московского первой гильдии купца Владимира Турченинова на коей работа производится крепостными господина Алонкина людьми. Материалы доставляются и ситец продается в Москве. Сколько же вырабатывается в год, по новости заведения неизвестно. При фабрике копаной пруд. В нем саженая рыба. Пороси лес растет дровяно. Грунт земли иловатой. Показанной хлеб родится средственно. Покосы хороши. Крестьяне на пашне состояния средственного. Женщины упражняются в домашних рукоделиях». В 1803 году Михалково за 40 тысяч рублей приобрел у И.М. Алонкина богатый купец Дмитрий Ефимович Грачев — один из ведущих отечественных «ситцевых королей» того времени, ранее бывший крепостным графов Шереметевых. К Д.Е. Грачеву перешла и фабрика В.С. Турчанинова, которая была укрупнена и реконструирована. Ее продукция перед Отечественной войной 1812 года пользовалась заслуженной популярностью в Москве. Со временем новый управляющий — обрусевший немец Василий Иванович (Вильгельм Август) Иокиш (1810-1887) переориентировал предприятие на выпуск более доходной продукции сукна. В 1838 году он устроил в Михалкове собственную красильную мастерскую, где первоначально отделывались и окрашивались готовые сукна, произведенные на грачевской фабрике. Вскоре В.И. Иокиш принял российское подданство, женился на дочери «вечно цехового», Анне Ивановне Гармут (1821-1894) и стал московским купцом 3-й гильдии. Фабрика его быстро росла и к середине XIX в. принадлежала к числу «…первенствующих в Москве в сем роде заведений». Тогда В.И. Иокиш стал на своей фабрике самостоятельно выделывать сукна и с успехом торговать ими. В 1860 году он приобрел у потомков Д.Е. Грачева — Александра и Елизаветы Александровичей Грачевых «вторую часть сельца Михалкова» — с южным служебным корпусом на парадном дворе, ограда которого стала частью границы владений В.И. Иокиша и Грачевых, участком леса и пруда. Постепенно к нему перешло почти все Михалково, за исключением северной части имения, оставшейся у Грачевых. Дачами стали восточный и юго-западный флигеля усадьбы. Многие прежние постройки, находившиеся за пределами парадного двора, были разобраны. Эта же участь со временем постигла и господский дом. В 1867 году владелец усадьбы вместе со своими старшими сыновьями — Василием и Александром Ивановичами Иокишами — открыл в Москве торговый дом в образе полного товарищества под фирмою «Василий Иокиш с сыновьями». К 1878 году предприятие разрослось настолько, что В.И. Иокиш с участием детей и фирм «Владимир Алексеев» и «А. Пельтцер» создал Товарищество суконной мануфактуры Иокиш с капиталом в 800 тысяч рублей, которое стало управлять как михалковской фабрикой, так и отбельным и красильным заведением, находившимся в соседней деревне Гаврилково. В свое время оно было переведено туда из Михалкова В.И. Иокишем, а после организации Товарищества со временем было возвращено обратно. Товарищество Иокиш, выпускавшее все виды шерстяной материи, имело свои представительства и торговые дома в Санкт-Петербурге, Москве, Варшаве и Харькове и являлось главным поставщиком тканей для Донского и Уральского казачьих войск. Во время Первой мировой войны оно работало по заказам Московского окружного интендантского управления исключительно для нужд обороны. Тогда в Михалкове существовал лазарет для раненых воинов, основанный в 1914 году. Одной из его сестер милосердия была правнучка В.И. Иокиша — Н.В. Кузнецова. В 1916 году владельцами Товарищества Иокиш стали директор товарищества мануфактурной торговли «А.Ф. Второва сыновья» Николай Александрович Второв (1866-1918) и его компаньон Николай Тимофеевич Каштанов (1874-1950), возглавлявшие правление Московского Промышленного банка.

Фабрика имени Петра Алексеева 29 июня 1918 года по декрету Совнаркома фабрика была национализирована и в документах стала называться Михалковская суконная мануфактура бывшего товарищества Иокиш. Скоро она получила название «Тонкосуконная фабрика имени Петра Алексеева» в честь рабочего-революционера, никак не связанного ни с Михалковым, ни с его окрестностями и проработавшая до 2011 года. Вместе с фабрикой к государству перешла и усадьба Михалково. Как писал искусствовед А.Н. Греч: «Почти в черту города вошла усадьба; около готических башен ворот — трамвайная остановка; рядом с причудливой старинной архитектурой — жалкие и грязные, окруженные слякотью и нечистотами лачуги рабочих (1926 год); перед липовым парком пруд, куда теперь стекают вонючие отходы с фабрики бывшей Иокиш. Но среди этих отвратительных сходов современной цивилизации, которые далеко не выкорчеваны социальной революцией, ради них произошедшей, высятся горделивые даже в своем разрушении остатки былой, великолепной жизни одного из сановников екатерининского времени». В усадьбе находились библиотека фабрики Петра Алексеева, ЖЭК, дирекция детского парка Тимирязевского района, устроенного в парке усадьбы и др.

Через парк Михалкова вдоль Большого Головинского пруда в 1941 году прошел участок третьей линии Московской зоны обороны (командующий генерал-лейтенант П.А. Артемьев), созданной по решению Государственного комитета обороны от 12 октября 1941 года. Усадебный парк был перерыт окопами, траншеями и ходами сообщения. В нем были установлены железобетонные долговременные огневые точки (ЖБОТ), предназначавшиеся для размещения пулеметчиков. Одно время этот участок занимал 3-й стрелковый полк 3-й Московской коммунистической стрелковой дивизии (впоследствии 130-я стрелковая дивизия), сформированной из коммунистических и рабочих батальонов. Удобное расположение усадебного парка на малонаселенной окраине города вблизи линии Московской кольцевой железной дороги привело к тому, что в 1942-1943 годах он стал одним из мест формирования воинских частей, обладавших самым грозным оружием Второй мировой — реактивной артиллерией залпового огня. Об этих событиях рассказывают мемориальные доски, укрепленные на фасаде бывшего клуба фабрики им. Петра Алексеева, находящегося в усадебном парке: «В этом здании в 1942 году сформирован 47-й гвардейский миномётный полк. В боях за Родину в Великую Отечественную войну полк удостоен наименования Орский и награждён орденами Красного Знамени, Кутузова и Богдана Хмельницкого»; «После Сталинградской битвы здесь в 1943 году размещался 18-й гвардейский миномётный Мгинско-Померанский Краснознамённый орденов Кутузова и А[лександра] Невского полк» и «Здесь в 1942 году сформирован, а в начале 1943 года после битвы на Волге производил доукомплектование 83-й гвардейский миномётный полк. В боях за Родину в Великой Отечественной войне полк удостоен наименования Житомирский и награждён орденами Красного Знамени и Богдана Хмельницкого II степени».

С 1994 года парадный двор усадьбы арендовало и реставрировало ЗАО «Михалково», усадебный парк тогда оставался в ведении местной ДЭЗ. 7 сентября 2024 года в день празднования 877-летия Москвы в усадьбе состоялось открытие культурного центра «Михалково» — новой экспозиционно-образовательной площадки, под кураторством основателя и креативного директора КЦ — С. Садыговой. В его составе — музейная экспозиция об истории усадьбы и её владельцах, включающая в себя два блока: о дворянской эпохе и пореформенном периоде, когда при усадьбе активно действовала суконная фабрика, выставочный зал «Синтез», виниловая библиотека «Chill Vinyl», действуют лекторий, кофейный зал и киноклуб.

Культурный центр «Михалково» в 2025 году вошёл в шорт-лист ежегодной премии Правительства Москвы в области туризма и гостеприимства «Путеводная звезда» в номинации «Лучшее городское общественное пространство».

Усадьба Михалково расположена в северо-западной части Москвы недалеко от станции Лихоборы Окружной железной дороги. Усадебная территория граничит с бывшей территорией фабрики им. П. Алексеева, с улицами Михалковской и Онежской. Усадьба Михалково очень небольшая и камерная: все постройки находятся близко друг от друга, что облегчает их осмотр. Основой планировочной композиции усадьбы, сложившейся в 1780-е годы, является полуциркульный парадный двор, обнесенный каменной оградой с двумя включенными в неё служебными корпусами и тремя парами псевдоготических въездных башен, отличающихся выразительными силуэтами. Такая планировка сама по себе является знаковым элементом огромных парадных резиденций, но её использование здесь, в небольшом камерном Михалкове, больше является напоминанием о репрезентативности, необходимой увеселительному загородному ансамблю. Въездные башни в Михалкове двух типов: боковые (северо-восточные и юго-западные) со стрельчатыми арками, увенчанные белокаменными фиалами, и центральные (юго-восточные) восьмигранные с зубцами в виде «ласточкиных хвостов».

Юго-западный участок ограды демонстрирует оригинальный декор, включающий аркаду, руст и пояс треугольников. Служебные корпуса по линии ограды переделаны во 2-й половине XIX в. Их первоначальный псевдоготицизм обнаруживают детали — арочные ниши, пояс треугольников и некоторые другие. Южный корпус — первая усадебная постройка, купленная В.И. Иокишем еще в 1860 году, при нем использовался как фабричная больница и школа. Видимо, в 1914 году в нем и был устроен лазарет.
К концу XIX в., судя по свидетельствам очевидцев, не только дом, а весь ансамбль сильно пострадал от времени. Как развалины характеризовал усадьбу исследователь быта рабочих профессор Ф.Ф. Эрисман, посетивший Михалково в 1883 году. Ему вторит Платонов, автор путеводителя «Москва и окрестности» (Изд. 5-е. М., 1896): «…Михалково, принадлежащее ныне купцам Грачевым; старинные постройки, изображающие Бендеры и построенные гр[афом П.И.] Паниным, преобразились в настоящее время в фабричные корпуса, занятые фабрикантом сукон Иокиш; часть развалин сохранилась». По свидетельству одного из бывших рабочих фабрики, «Иокиш купил башни в совсем развалившемся виде и отделал их по старинному образцу». Самыми старыми постройками Михалкова являются два жилых флигеля, оформленные рустованными ризалитами (они ограничивают с северо-запада территорию парадного двора). Точное время их создания не определено, не исключено, что оно относится к еще более раннему, «дашковскому» времени. Во всяком случае, оба здания появились в Михалкове еще до того, как оно стало псевдоготическим…

Первоначально оба флигеля были одноэтажными; вторые этажи над ними возведены во 2-й половине XIX в. Тогда их сдавали внаем в летние месяцы. Видимо, один из этих флигелей в начале ХХ в. использовал как дачу московский градоначальник генерал А.А. Рейнбот.
В 1953-1956 годах флигеля и другие постройки усадьбы отреставрировали, однако со временем она снова оказалась в неудовлетворительном состоянии. В 1999-2001 годах была проведена новая реконструкция Михалкова, в результате которой флигеля на парадном дворе получили мансардные этажи, а въездные башни были косметически отремонтированы. Перед флигелями во дворе сохранились два крупных фонаря 1930-х годов, производства Мышегского завода.

Ко времени перехода Михалкова к Паниным в усадьбе функции господского дома выполняла «хижина», сооруженная для Е.Р. Дашковой из материала предыдущего жилого здания. Таким образом, покупка Михалкова делала неизбежным новое строительство в этой усадьбе. По свидетельству английского священника У. Кокса, побывавшего в Михалкове в конце 1770-х годах: «Он [т.е. П.И. Панин— М.К.] хотел сначала построить большой каменный дом, по плану, набросанному его женою; но когда она умерла, этот план был оставлен, и он довольствуется теперь уютным деревянным домом, стоящим на выезде из его имения, который был первоначально сооружен временно. Службы, конюшни, каретные сараи, собачьи конуры, помещения для охотников и прочей челяди тянутся в два ряда и состоят из отдельных деревянных домиков одноэтажной постройки, окрашенных в один и тот же цвет».

В 1780-х годах для П.И. Панина был выстроен новый господский дом, о внешнем виде которого данных не сохранилось, но авторы путеводителей и описаний усадьбы дружно сообщали о его великолепии. Так, «Историческое и топографическое описание города Москвы» 1787 года упоминает Михалково: «…в оном великолепный дом…». Географический словарь Афанасия Щекатова 1805 года также сообщает, что в Михалкове «…дом господский, великолепно построенный…» и т. п. Ко 2-й половине XIX в. дом обветшал и был разобран между 1883 и 1891 годами.

С легкой руки знаменитого издателя журнала «Русский архив» П.И. Бартенева считается, что михалковская усадьба стилизует крепость Бендеры, покоренную П.И. Паниным во время русско-турецкой войны (большие потери, понесенные войсками при этом штурме, оказались причиной, вызвавшей немилость к нему Екатерины II). Однако сходство Михалкова и Бендер не более чем миф, который опровергается элементарным сравнением их видов и планов. Ансамбль Михалкова является прямым отражением архитектуры построек, сооруженных по проекту В.И. Баженова на Ходынском поле для праздника в честь победы над Турцией. Они как раз имитировали различные турецкие крепости, покоренные в ту войну, но Бендерам среди них не нашлось места, что больно задело П.И. Панина.

Но по своей сути Михалково — имитация средневекового родового замка Паниных, своего рода вольная фантазия на модную тогда «мемориально-триумфальную» тему средневекового европейского рыцарства. Высокое качество построек способствовало распространению гипотезы о причастности к их созданию архитектора В.И. Баженова, одного из близких знакомых П.И. Панина. Её поддерживали такие авторитетные ученые, как В.В. Згура, М.А. Ильин, А.И. Михаилов и Н.Я. Тихомиров. Однако документов, подтверждающих авторство В.И. Баженова, обнаружить не удалось. Можно говорить лишь о михалковском «баженовском мифе». Кроме того, нужно учитывать, что В.И. Баженов был «бумажным архитектором» и за небольшим исключением ничего лично не строил, ограничиваясь присылкой собственных проектов. Конкретно в Михалкове проект усадьбы, чей бы он ни был, вероятнее всего воплотил в жизнь П.Я. Плюсков, бывший как бы «семейным» зодчим Паниных.

В отличие от господского дома Паниных, в Михалкове сохранился господский дом В.И. Иокиша. Он находится за пределами парадного двора, за его центральными башнями. Дом В.И. Иокиша, выстроенный по проекту архитектора А.С. Каминского 1871 года, — двухэтажное эклектичное здание из красного кирпича, слегка стилизованное под основной ансамбль усадьбы и перекликающееся с ним. Видимо, в этом доме до 1920 года жил последний дореволюционный директор фабрики И.П. Никитин, а после Октябрьского переворота был устроен клуб. В интерьерах здания сохранились голландские печи и металлическая лестница.

Рядом с домом В.И. Иокиша сохранились небольшая одноэтажная сторожка и ограда по линии Михалковской улицы.

С северо-запада и юго-запада парадный двор окружен пейзажным, то есть английским, парком с небольшой регулярной частью и двумя копаными прудами. От насаждений времен Дашковых ничего не уцелело, потому что Е.Р. Дашкова их распродала. Поэтому Панины оказались вынужденными создавать усадебный парк практически заново. Созданный почти на пустом месте парк Михалкова был, по-видимому, сделан очень быстро, так как практически сразу же по достоинству был оценен современниками. В конце 1770-х годов он уже существовал. У. Кокс, посетив Михалково, писал: «Нам было приятно видеть, что даже в этой отдаленной стране разбивают парки и сады в английском вкусе; здесь это весьма удобно, так как парки обширны, и зелень во время короткого лета развивается роскошно». Ф. де Миранда в 1787 году записал, что парк в Михалкове «…показался ему лучше, чем у графа Шереметева», то есть в его усадьбе Кусково. Сохранившиеся насаждения времен Паниных в парке Михалкова единичны. Преобладающей древесной породой является липа мелколистная в возрасте 40-50 лет — единовременные посадки которой были произведены с целью воссоздания парка, сильно вырубленного местными жителями во время войны.

Следующее место по количеству занимает липа в возрасте 120-140 и 90-100 лет — остатки старых липовых аллей времен В.И. Иокиша. Остальные древесные породы представлены единичными экземплярами клена, вяза, лиственницы.

Во время войны парк сильно пострадал от вырубок как из соображений обороны, так и на дрова для местного населения и военных. При послевоенном восстановлении парка, окопы, траншеи и ходы сообщений были ликвидированы, сделаны новые посадки деревьев.

Поэтому теперь преобладающей древесной породой является липа мелколистная в возрасте 65-75 лет. Ее единовременные посадки были произведены с целью воссоздания погибших парковых насаждений.

В 2017 году парк был реконструирован. Были приведены в порядок дорожки, пруды, убран сухостой, сделаны новые посадки.

Первоначально в парке находился ряд значимых построек. Его главную аллею продолжала длинная подъездная аллея, подчеркивающая осевую компоновку ансамбля (ныне Михалковская улица). Уникальны по своей архитектуре две одинаковые ротондальные беседки, поставленные по ее сторонам — единственные сохранившиеся парковые постройки Михалкова. В отличие от основных построек, в облике беседок преобладают барочные черты, а формы, по общей композиции, восходят к знаменитому памятнику Лисикрату в Афинах (334 г. до н.э.), то есть идут от античности. Считается, что одна из беседок первоначально служила пристанью, она действительно находится на берегу Большого Головинского пруда, однако эта версия никак не объясняет оправдание строительства другой беседки, которая никак не могла быть купальней. Возможно, обе беседки фланкировали несохранившийся господский дом, стоявший между ними, и этим объясняется их расположение. Одной из наиболее старых парковых построек были оранжереи (не сохранились). По свидетельству Ф. де Миранды в усадебных оранжереях, росло более тысячи плодовых деревьев. Местные оранжереи были единственным заведением, иногда приносившим прибыль. Ф. де Миранда упоминает некую «галерею», очевидно являвшуюся парковым павильоном, которую он посетил: «Графа [П.И.] Панина мы застали в галерее, в компании какой-то дамы, которая ему читала. Принял он меня исключительно любезно. Пили чай и беседовали о путешествиях и воинском искусстве, в чём он, будучи военным, знает толк». В парке находился дом сына владельца — графа Никиты Петровича Панина: «…мы зашли в его небольшой домик, построенный покойной матерью юноши, очень славный, с бельведером, откуда открывается великолепная панорама; видна оттуда и Москва», — вспоминал Ф. де Миранда. Еще одна утраченная парковая постройка — ротондальный в плане павильон, украшенный мраморными бюстами представителей рода Паниных, своеобразная фамильная портретная галерея, запечатленная не в живописи, а скульптуре, что свидетельствует о сознательной «мемориализации» Михалкова (отдельные бюсты из нее находятся в Государственной Третьяковской галерее и Смоленской художественной галерее).

Клуб фабрики им. Петра Алексеева в Михалкове был сооружен по проекту архитектора Л.А. Веснина в формах конструктивизма в 1927-1928 годах в ходе реализации Клубной программы по разработанному им типовому проекту (всего известны четыре подобных клуба, из них три находятся на территории Москвы). В 1982 году клуб был перестроен и облицован песчаником, обретя современный вид. Одно время в нем находился молельный дом евангельских христиан-баптистов.

В 1951 году в усадебном парке на главной аллее установили две гипсовые скульптуры. Одна из них, изображавшая пионера, до наших дней не сохранилась, а другая, которую теперь часто называют «Девушка в гимнастерке», дошла до наших дней. Однако у этой скульптуры было конкретное имя: это не абстрактный романтический женский образ, связанный с военной тематикой, а первая женщина Герой Советского Союза периода Великой Отечественной войны Зоя Космодемьянская. Теперь на постаменте укреплена табличка с ее именем. Автор памятника — известный скульптор М.Г. Манизер.

В 2010 году в усадебном парке была сделана уникальная находка — ветераны войны и учащиеся школы № 648 имени Героя Российской Федерации А.Г. Карлова откопали в усадебном парке две случайно сохранившиеся железобетонных огневых точки 1941 года. В 2011 году к 9 мая они заняли места в усадебном парке на берегу Большого Головинского пруда как памятники Великой Отечественной войны.

В 2011 году к 25-летию трагедии на Чернобыльской атомной станции в парке недалеко от скульптуры Зои Космодемьянской установлена скромная плита, посвященная участникам ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, жившим и живущим на современной территории Головинского района. На табличке написано: «Не забудем ушедших и поклонимся живым! Ваш подвиг останется в веках!». Инициатором ее установки был депутат Головинского муниципального собрания города Москвы О.Х. Пазиков, возглавлявший региональную общественную организацию инвалидов «Общество помощи инвалидов — чернобыльцев».

Очень интересным в природном отношении является редкий по видовому богатству озелененный участок на другом берегу Большого Головинского пруда (крупные пруды в Михалкове называются не Михалковскими, как следовало бы, исходя из топонимической традиции, а Головинскими), куда можно попасть по сооруженному в виде дамбы переходу, разделившему водное пространство пруда на две части. Здесь на относительно небольшой площади, ограниченной его берегом, жилой застройкой и Кронштадтским бульваром сконцентрировано такое количество видов деревьев и кустарников, что сюда на экскурсии можно водить студентов биологических вузов (во время обследования территории в 2000 году биологом Ю.А. Насимовичем здесь было зарегистрировано 53 вида). От старых насаждений сохранилось около десятка мощных дубов с диаметром ствола до 80 см. Большой Головинский пруд — последний из каскада прудов, устроенных на Головинском ручье, выше его находятся еще два пруда: Верхний и Малый Головинские. Все они, как и ручей, стали называться Головинскими достаточно поздно, только с конца XIX в., по Казанскому Головинскому монастырю, устроенному в 1886 году на территории соседней с Михалковым усадьбы Головино (сохранилась только монастырская колокольня). Тогда Михалково, так же, как и ближайшие окрестности Головина, стало ассоциироваться с новопостроенным монастырем. Головинский ручей отдавал избыточную воду небольшой речушке Норишке, которая вытекала из пруда в бывшем селе Аксиньине (ныне Фестивальная улица). В свою очередь, Норишка впадала справа в речку Лихоборку, через которую вода Головинских прудов поступала в конечном итоге в реку Яузу. В настоящее время местные жители называют Лихоборкой три разных водотока, последовательно впадающих один в другой: Головинский ручей, Норишку и Лихоборку. Эта путаница закреплена в названии набережной улицы — Лихоборская, хотя от Онежской улицы и почти до улицы Волкова вдоль Лихоборской набережной течёт не Лихоборка, а Норишка. После строительства в 1940 году Лихоборского обводнительного канала, питающего Головинские пруды волжской водой, поступающей из Химкинского водохранилища, уровень воды в них поднялся на полтора метра, из-за чего стали загнивать растущие по берегам прудов деревья и подтапливаться фундаменты усадебных построек. Часть воды из Верхнего Головинского пруда по подземному коллектору уходит в Большой Садовый пруд Петровско-Разумовского, питая речку Жабенку (правый приток Лихоборки). Загрязнённая вода левого притока Головинского ручья обходит Большой Головинский пруд по подземному обгонному коллектору и вырывается наружу только на Кронштадском бульваре. Здесь же выходят на поверхность остатки речки Норишки, в прошлом имевшей в длину около трех километров. В зоне отдыха у Верхнего Головинского пруда летом работают бассейны.