«Книга жизни»: маршрут по Москве издателя Ивана Сытина

Иван Дмитриевич Сытин — «сам себе предок», сам себе «режиссер», — полагал сооснователь МХТ, выдающийся реформатор театра Владимир Немирович-Данченко, намекая на то, что крестьянский сын начал свой «путь длиною в жизнь» с нуля и достиг высот в профессии без чьей бы то ни было помощи. Деловая жилка Сытина проявилась уже тогда, когда предприимчивому молодому человеку стало тесно в лавке Шарапова, доход которого благодаря его стараниям, значительно увеличился, и он впервые задумался о самостоятельной стезе. Зимой 1876 года Сытин открыл свою литографию на Воронухиной горе в Дорогомилове, где первое время печатал пользующиеся популярностью лубочные картинки. Первым шагом на пути к серьезному финансовому успеху стало приобретение Сытиным «последнего слова техники» — литографского станка, выписанного за огромные деньги не откуда-нибудь, а прямиком из Франции. Будто в него вселился великий комбинатор Остап Бендер, Иван Сытин, только что сыгравший свадьбу, оплатил часть суммы деньгами из приданого молодой супруги, а еще часть одолжил у ставшего за долгие годы почти родственником купца Шарапова. Если прежде все делалось исключительно вручную, то теперь французское чудо техники само оперативно, качественно, «без запинок» окрашивало лубки в нужные цвета. «Процесс пошел», качество продукции еще больше радовало глаз. При этом продажа незамысловатых картинок заметно отразилась и на сбыте книг. «Картина тянула книгу, а книга – картину», - с радостью отмечал Сытин.

Еще одно новшество было продиктовано самим временем. Сытин, во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. неожиданно для самого себя запустил выпуск карт боевых действий. «В день объявления войны, в апреле 1877 года, я побежал на Кузнецкий мост, купил карту Бессарабии и Румынии и велел мастеру в течение ночи скопировать карту с обозначением места, где наши войска перешли через Прут. В 5 часов утра карта была готова и пущена в машину с надписью: «Для читателей газет. Пособие». Карта была моментально распродана. По мере движения войск изменялась и карта. В течение трёх месяцев я торговал один. Никто не думал мне мешать», - вспоминал издатель, который никогда не гнался за «длинным рублем», руководствуясь куда более высокими целями и ценностями.

Первое настоящее признание – да еще какое! – пришло в 1882 году, во время участия во Всероссийской промышленной выставке, на которой Сытин, за свою лубочную продукцию, был удостоен бронзовой медали.

Сытина лично представили императору Александру III. «В день открытия пожаловали важные гости: царь с царицей и два сына», - вспоминал Сытин. «Весь выставочный комитет встретил царя, и начался обход. Все смолкло, притихло, все вытянулось и застыло. После того как гости осмотрели художественный отдел, [академик живописи] Боткин повел гостей к моему лубочному павильону. Всей группой они встали вокруг. Царь смотрел, и ему понравились некоторые лубки…. Из павильона гости последовали в печатный отдел, где у меня работала первая изготовленная в России печатная машина (до этого в России своих печатных машин совсем не было). Машина печатала портреты царской семьи и князя Черногорского. Тут же в присутствии гостей было отпечатано несколько десятков экземпляров. Мои лубки были признаны образцовыми, но, как крестьянину, мне присудили только бронзовую медаль. Может быть, не все это знают, но в России был такой закон: люди податного сословия, крестьяне не могли получать золотых медалей...» - делился в своих воспоминаниях Иван Дмитриевич Сытин. Осадок от унизительной обиды за «сословную дискриминацию» остался у него на всю жизнь.

Иван Дмитриевич Сытин родился 5 февраля 1851 года в простой крестьянской семье в селе Гнездниково Костромской губернии. Три класса сельской школы, где учебниками служили славянская азбука, псалтырь и начальная арифметика, стали главными «университетами» будущего книгоиздателя. О школе у Сытина на всю жизнь отпечатались лишь малоприятные воспоминания. «Учеников пороли, ставили в угол на колени или же на горох, нередко давали и подзатыльники. Учитель появлялся в класс иногда в пьяном виде. А в результате всего этого – полная распущенность учеников и пренебрежение к урокам. Я вышел из школы ленивым и получил отвращение к учению и книге – так опротивела за три года зубрежка наизусть. Я знал от слова до слова весь псалтырь и часовник, и ничего, кроме слов, в голове не осталось», - вспоминал Сытин. 


Из-за душевного недуга отца, служившего волостным писарем, Ваня, старший из четверых детей, в 12 лет вынужден был покинуть отчий дом, чтобы помочь матери прокормить семью. Мальчишкой Сытин подрабатывал продавцом на Нижегородской ярмарке у своего дяди-скорняка. Работа спорилась, и на следующий год местный коломенский купец посоветовал Ване, не теряя времени даром, ехать в Москву. Вскоре, благодаря счастливому случаю, Ивану предложили место в небольшой лавке, хозяин которой – Петр Шарапов – торговавший мехами и книгами, на долгие годы стал для Сытина главным наставником, учителем и проводником в профессии.  


Поворотным моментом, тем самым «нулевым километром», отметившим начало благополучной жизни, Сытин считал 1866-й год, когда он 15-летним мальчишкой впервые очутился в лавке купца Шарапова на Никольском рынке, у Ильинских ворот. «В доме Шарапова жизнь текла патриархально, по старозаветному московскому укладу. Покорность, послушание и полное смирение были обязательны для всех. Так же патриархально, по ветхозаветному укладу велась и торговля», - вспоминал Сытин. Московские любители старины покупали у Шарапова не только древние книги, но и редкие иконы. Возможно, уже тогда у доброхота Ивана Сытина – юноши эмпатичного, неравнодушного к чужой беде, умевшего наладить контакт с кем угодно, – впервые зародилась тяга к книжному делу. Сытин легко сдружился с сотнями офеней, – коробейников, развозивших по всей стране ходовой товар из книжной лавки Шарапова. Начав с торговли примитивными, низкопробными лубочными картинками, Сытин шагнул так далеко, как прежде никто до него не осмеливался, посвятив свою жизнь книгоизданию. Со временем ему удалось изменить саму роль Книги в обществе. Благодаря сытинской стратегии запредельно низких цен, книга, оставив отведенную ей роль «спутницы образованной элиты», действительно стала для многих «предметом первой необходимости», доступным практически любому, мало-мальски образованному, хоть и малообеспеченному человеку. В январе 1883 года Сытин открыл у Ильинских ворот собственную книжную лавку. В отличие от других коммерсантов, его интересовал не столько пресловутый доход. Можно сказать, Сытин сам, лично сформировал и потребности, и спрос покупателей, об интересах которых, в том числе духовных, интеллектуальных, раньше мало кто задумывался. Недаром многие называли Сытина всамделишным «министром народного просвещения». За годы кипучей деятельности Иван Сытин снабдил жителей Российской империи миллионами календарей, ставших для людей из глубинки подлинным источником света и знаний, наводнил страну морем дешевых учебников, букварей, школьных пособий и энциклопедий, познакомил простой люд с произведениями Пушкина, сказками братьев Гримм, распространил в широкие массы произведения Толстого, огромными тиражами начал выпускать зарубежных классиков, корифеев приключенческой литературы, Фенимора Купера и Жюля Верна. И это лишь малая толика всех достижений легендарного книгоиздателя.  

На противоположной стороне от памятника архитектуры русского классицизма, в котором с 1831-1917 гг. размещался Московский Английский клуб, а ныне Музей современной истории России, примостился Конторский дом И.Д. Сытина. Здесь книгоиздатель со всем благородным семейством обитал в течение двух с лишним десятилетий. Автором архитектурного шедевра стал мастер московского модерна Адольф Эрихсон. В 1904-1906 гг. он полностью перестроил располагавшийся здесь старый двухэтажный особняк. Дом с кокетливой ступенчатой композицией и декором по эскизам Ивана Билибина стал жемчужиной Тверской.

Один из этажей занимало издательство ежедневной сытинской газеты «Русское слово». Кабинет Ивана Дмитриевича располагался на 4-м этаже особняка, в котором Сытин проживал с 1907 до 1928 года. В конце 1940-х здесь уже размещалась другая передовица, газета «Труд». В 1924 году не стало обожаемой супруги Сытина, Евдокии Ивановны, с которой Сытин прожил почти 50 лет. В браке родилось десять детей.

Весной 1979 года в ходе реконструкции Пушкинской площади уникальный особняк передвинули влево на тридцать три метра вдоль тогдашней улицы Горького, дабы он не заслонял здание редакции газеты «Известия». За операцией в ходе расширения улицы Горького наблюдали тысячи москвичей, включая тех, кто еще в 1940-м году с замиранием сердца следил за перемещением на новую «красную линию» знаменитого дома Моссовета и одной из старейших глазных клиник в мире, Московской глазной больницы.

Антон Чехов, которому в далеком детстве в Таганроге пришлось работать в бакалейной лавке отца, посоветовал Ивану Сытину взять новый рубеж – начать выпускать газету. Чехов считал, что каждому солидному издателю, как воздух, необходима собственная газета. При каждой встрече автор «Дяди Вани» пророчески предрекал: «Сытин должен издавать газету», – дешевую, общедоступную, народную, коей в Москве в то время попросту не существовало. В 1897 году Сытин вдохнул новую жизнь в издававшееся с 1895 года «Русское слово», сделав ее самой популярной газетой России.  

«Газета должна быть и другом, и учителем своего читателя. Она должна приучить его к чтению, развить в нем вкус и проложить ему пути к книге. Газетный читатель должен дорасти до книжного читателя. Откуда он может знать о новых книгах, кто посоветует ему, какую книгу выписать? Газета посоветует. Только газета. В ней начало и конец и для читателя, и для издателя!» - свято верил Антон Павлович. 

Они познакомились в Москве, притом совершенно случайно, почти как в раннем рассказе Антона Павловича «Встреча». Сытин пересекал Красную площадь, когда к нему подошел благовидный молодой человек и скромно представился – Чехов. Свои первые зарисовки, опубликованные в 1880-е годы в московских юмористических журналах «Будильник» и «Зритель» и в питерской «Стрекозе», будущий мэтр мировой драматургии подписывал полудетским псевдонимом «Антоша Чехонте». 

Ничтоже сумняшеся Чехов предложил Сытину издать сборник его рассказов. Онемевший от счастья издатель ответил, что готов выпустить в свет не только «томик», но абсолютно всё, что выйдет из-под чеховского пера. Все последующие годы, каждый приезд Чехова в Москву, Сытин не упускал возможности повстречаться с национальным гением, которого Лев Толстой без лишних сантиментов называл «Пушкиным в прозе».  

Иван Сытин вспоминал, что за 50 с лишним лет издательской деятельности, он познакомился и наладил контакт почти со всеми русскими писателями. «Но никто из них не оставил такого следа в моей душе, как А.П. Чехов», - признавался Сытин. «Это был человек исключительного обаяния, замечательной простоты и трогательной детской искренности».

Их последняя встреча состоялась в 1904 году, в Доме Саблина, всего за несколько дней до отъезда Чехова на лечение за границу. В доходном доме в Леонтьевском переулке, построенном в 1899 году по проекту одного из основателей Московского архитектурного общества Александра Мейнгарда, в разные годы жили «царь-бас» Федор Шаляпин и «самый русский композитор» Сергей Рахманинов. 

Эклектичный особняк стал финальным московским пристанищем Чехова, выпускника медицинского факультета Московского университета (ныне Первый МГМУ им. И. М. Сеченова), где одним из его учителей был выдающийся хирург Николай Склифосовский. В мае 1904 года писатель, страдающий туберкулезом, провел в этом доме целый месяц, практически не вставая с постели. Здесь писателя навещали его добрые приятели, друзья и коллеги. 

«Сегодня был у меня Сытин», - сообщил Чехов своей сестре в письме 19 мая (по старому стилю). Здоровье писателя с каждым днем лишь ухудшалось, он предчувствовал скорый конец. «…с постели меня еще не спускают, я лежу от утра до вечера и готов реветь от скуки». В начале лета из дома в Леонтьевском переулке драматург с женой, актрисой Ольгой Леонардовной Книппер, уехал в Германию, где скоропостижно скончался 15 июля в возрасте 44 лет.  

Музей-квартира Ивана Сытина расположен в старинном доме, являющимся памятником культурного наследия XIX века. В воссозданном мемориальном пространстве на 2-м этаже дома сохранились подлинные предметы обстановки и личные вещи Сытиных, включая мебель, живопись, фотографии. Здесь легендарный книгоиздатель жил с семьей из пятнадцати человек с 1928 по 1934 год. Эта квартира, которую власти предоставили семье на замену старой, стала последним приютом уже бывшего медиамагната, предприятия которого были национализированы. В камерном, аутентичном пространстве можно ощутить не только дух ушедшей эпохи, но и по сию пору уловить ту трепетную любовь к книге, которую Иван Дмитриевич Сытин пронес через всю свою насыщенную событиями жизнь.   

В 1870-80-е годы издательская деятельность Сытина продолжала бурно развиваться. «Хороша башка у Сытина, очень быстро и верно понимает он то, над чем другой подумал бы с год времени», - тонко подметил большой знаток человеческой природы М. Горький.

В 1883 году вместе с тремя партнерами Иван Дмитриевич основал товарищество на вере «И. Д. Сытин и Кo». Вскоре после этого началось сотрудничество Сытина с издательством Л. Н. Толстого «Посредник» – по выпуску доступных по цене книг для народа. Среди первых изданий, напечатанных в начале 1885 года, были рассказы Толстого и Лескова. 

В 1879 году Иван Сытин приобрел в собственность дом на Пятницкой улице, куда перевез жену с детьми, и где оборудовал новую литографию, оснащенную первоклассным оборудованием. В 1887 году Сытин купил на той же улице участок земли, где в 1903 году, наконец, построил солидную, сверхсовременную типографию.

Здание с полукруглыми окнами спроектировал автор знаменитой Аптеки Феррейна на Никольской, один из лучших московских зодчих Адольф Эрихсон, при участии инженера-новатора Владимира Шухова. 

В 1905 году Сытинская типография сгорела. В пожаре было безвозвратно утрачено не только оборудование, но и все запасы бумаги. Прирожденный предприниматель Сытин, не унывающий перед трудностями, восстановил производство в кратчайшие сроки, спустя всего лишь год после форс-мажора. Среди самых желанных гостей Сытина в типографии были Толстой и Горький. Ему было, чем похвастаться перед «последними из Могикан», ведь цифры говорили сами за себя. К 1917 году Товариществом Сытина издавалось 25% всех книг в России. После революции типографию национализировали, она сменила название, став «Первой образцовой». Издатель книг, газет и журналов, в том числе журнала «Вокруг света», который существует по сию пору, Иван Дмитриевич Сытин оставил задел для развития книгоиздания на несколько поколений вперед.