«Ажурный дом»

Необычное шестиэтажное здание на Ленинградском проспекте, перед самым Третьим транспортным кольцом, неизменно привлекает внимание прохожих. Его фасад украшают тонкие бетонные решетки с растительным орнаментом, создающие иллюзию каменного кружева. Это «Ажурный дом» — памятник экспериментального жилищного строительства, возведённый в 1939–1940 годах советскими архитекторами А.К. Буровым (1900–1957) и Б.Н. Блохиным (1896–1972).

У здания несколько народных названий. Самое известное — «Ажурный дом» или «Кружевной дом» — появилось благодаря декоративным решеткам. Второе — «Дом-аккордеон» — приписывают Д.Н. Чечулину (1901–1981), главному архитектору Москвы в послевоенные годы, который сравнил ритмичное чередование окон и лоджий с «разукрашенным недорогим аккордеоном». Дом был связан с реализацией амбициозного замысла: создать первый советский типовой дом, который сочетал бы индустриальную экономичность с подлинной художественной выразительностью.

В те годы бурное развитие промышленности сопровождалось массовым притоком в города сельских жителей. Перенаселение привело к уплотнению: рабочих и их семьи заселяли в бывшие доходные дома, которые надстраивали двумя, а то и тремя этажами. Остро встал вопрос строительства нового, доступного и быстрого жилья.

К концу 1930-х годов советская архитектура переживала переходный период. Эпоха конструктивизма с его аскетичными формами уходила в прошлое, уступая место «освоению классического наследия». Важную роль в этом процессе сыграл И.В. Жолтовский (1867–1959), один из основателей архитектурного стиля сталинский ампир. Архитекторы вновь обратились к тектонике ордера, но осмысляли её применительно к новым, индустриальным методам строительства. Новый подход предполагал повтор одинаковых серийных элементов — как по горизонтали, так и по вертикали, что идеально ложилось в логику заводского производства.

«Ажурный дом» возводился на месте хозяйственных построек Центрального московского ипподрома методом крупноблочного строительства с двухрядной разрезкой блоков (позднее этот приём стал строительным нормативом). Трёхтонные железобетонные блоки изготавливали на заводе по универсальным шаблонам, что позволяло вести монтаж круглогодично и не требовало последующего оштукатуривания фасадов. А.К. Буров, по сути, сделал каркас из блоков, зрительно облегчив всю структуру дома.

Фактически это последний шаг к панельному строительству, так как здесь применили блоки максимально возможного на тот момент размера (более крупные невозможно было бы поднять). Следующим шагом должно было стать уменьшение толщины и веса блока — то есть создание панели, но этой инженерной разработке не суждено было пока реализоваться: помешала война.

Главная особенность «Ажурного дома» — решетки, закрывающие кухонные лоджии на главном фасаде. Их растительный орнамент выполнен по рисункам художника-графика В.А. Фаворского (1886–1964). Узоры решают сразу несколько задач: защищают квартиры от шума оживленной магистрали, создают игру света и тени в интерьерах, обеспечивают естественную вентиляцию и скрывают от глаз прохожих бытовые детали вроде развешанного белья или сложенных на лоджии вещей.

Толщина бетонных элементов решетки составляет 5–7 сантиметров — это стало настоящим технологическим достижением для своего времени. Архитектором разработал специальную технологию, чтобы избежать растрескивания тонких деталей при московских морозах. Для достижения идеального рисунка решётки изготовили более десяти пробных образцов, и А.К. Буров лично контролировал производство бетонных элементов и их монтаж.

Интересно и цветовое решение фасада. Добиться равномерного оттенка естественного цвета бетона на всех блоках оказалось невозможно, поэтому в смесь добавили нерастворимый краситель. Благодаря этому фасады приобрели благородный мраморный оттенок и сходство с итальянскими палаццо эпохи Возрождения.

Другие элементы: межоконные перемычки-пилястры декорированы круглыми медальонами, горизонтальные тяги украшены узором из листьев, а выпуклые решетки французских балконов контрастируют с общим плоским решением фасада, визуально придавая ему объём.

В «Ажурном доме» новаторской была сама кладка стены, состоявшая из вертикальных простеночных блоков и горизонтальных блоков-перемычек.

Швы между блоками не маскировали под руст, как это делалось в более ранних экспериментальных домах (на Большой Полянке и Велозаводской улице), а, напротив, акцентировали, подчеркивая индустриальную природу здания. Это был принципиально новый подход: архитектор не имитировал кирпичную или каменную кладку, а эстетически осмыслял сам факт сборного строительства.

«Ажурный дом» имеет П-образную форму и общую протяжённость около 150 метров. В нём один подъезд, но с двумя лестницами и лифтами. Планировка внутренних пространств необычна для московского жилья: широкие коридоры, просторные холлы — это был гостиничный тип планировки, идею которого А.К. Буров привёз из командировки в США.

Жилые этажи начинаются со второго. На каждом этаже расположено по 18 квартир уменьшенного метража, некоторые с совмещёнными санузлами. Кухни крошечные — от 2 до 4 квадратных метров: предполагалось, что жители не будут готовить дома, а станут заказывать готовую еду в столовой, запланированной на первом этаже и лишь разогревать её дома.

Первый этаж проектировался как общественное пространство с продовольственным магазином, столовой, яслями-садом, бюро обслуживания (доставка продуктов, уборка квартир, стирка). Эти планы не успели реализовать до войны, а в послевоенные годы инфраструктуру упростили. В разное время здесь работали парикмахерская (сохранилась до сих пор), продуктовый магазин и булочная.

Внутри подъездов отсутствует характерный для сталинской архитектуры декор — нет ни мозаик, ни лепнины. Полы выложены метлахской плиткой, высота потолков превышает три метра.

Хотя дом задумывался как экспериментальный и массовый, первыми его жильцами стали представители советской номенклатуры — высшие военные чины, лётчики и работники авиационной промышленности (здание строилось для работников Наркомата авиациапрома).

Самыми известными обитателями «Ажурного дома» стали поэт Константин Симонов и актриса Валентина Серова, жившие здесь на пятом этаже. Считается, что именно в этой квартире летом 1941 года Симонов написал знаменитое стихотворение «Жди меня», посвящённое Серовой. Хотя исследователи сходятся на том, что текст был создан позже, на фронте, эта история прочно связала имя поэта с «Ажурным домом».

Во время войны подвалы дома переоборудовали в бомбоубежище. В послевоенные годы часть квартир превратили в коммуналки.

«Ажурный дом» задумывался как прототип для массовой застройки. А.К. Буров мечтал, что такие здания появятся во многих городах СССР, формируя новую эстетику. Этим планам помешала война. В послевоенные годы, когда нужно было в кратчайшие сроки восстановить разрушенное жильё и возвести новое, от изящных, но трудоёмких решений А. К. Бурова отказались. Архитектурные «излишества» посчитали избыточными, в серийное строительство пошли более простые и дешёвые панельные конструкции.

Долгие годы дом находился в неудовлетворительном состоянии. Жильцы жаловались на трещины, ржавчину и протечки, капитальный ремонт откладывался.

В 2021 году Фонд капитального ремонта Москвы провел комплексную реставрацию здания. Были обновлены фасады и инженерные системы, отремонтированы подвальные помещения, лестницы (ступени из наливного бетона с мраморной крошкой восстановили), чердачные окна, вентиляция и кровля. Особое внимание уделили реставрации ажурных решёток, оконных и дверных проемов, а также ложных французских балконов с металлическим ограждением. Для спасения тонких бетонных элементов разрабатывали специальные методики.

«Ажурный дом» на Ленинградском проспекте — больше, чем просто красивое здание. Это попытка соединить индустриальную мощь с художественным вкусом, экономичность с эстетикой. Советский архитектор А.К. Буров мечтал о городах, составленных из таких домов, — с общественными пространствами, зелёными дворами и продуманной инфраструктурой. История распорядилась иначе: дом остался единственным, став памятником архитектурной мысли своего времени.

«Ажурный дом» служит напоминанием о том, что даже в эпоху типового строительства возможен поиск красоты и гармонии. И о том, что подлинная архитектура начинается там, где техника встречается с искусством.