Храм святителя Николая Мирликийского в Старом Ваганькове

Местность Ваганьково — одно из древнейших мест Старой Москвы у устья Неглинной, где, по предположениям исследователей, начиналась ранняя история города. В толковании происхождения названия встречаются несколько версий. Этнограф Н. А. Янчук выводил «Ваганьково» от севернорусского «ваганить» — «играть, потешаться», полагая, что здесь испокон веков проходили народные гулянья, кулачные бои и потешные игры; этим же он объяснял дальнейшую «сакрализацию» места — концентрацию храмов и их «освящение земель». Другие гипотезы связывают слово с «ваганным» торговым сбором (от «вага» — вес), взимавшимся у Боровицкого холма, или с переселением плотников с реки Ваганьки Нижегородской губернии во времена Ивана Калиты. Так или иначе, «Старое Ваганьково» закрепилось ещё в XVII веке, когда при Алексее Михайловиче часть жителей перевели за Пресню, образовав «Новые Ваганьки» — там также возник Никольский храм «на Трёх горах».

Церковь святителя Николая Мирликийского в Старом Ваганькове восходит к подворью Николо-Пешношского монастыря. Дата её основания точно не известна. По распространённому мнению, каменный храм возведён в 1531 году на месте более ранней деревянной церкви. Краевед И. Ф. Токмаков, однако, сообщает иную последовательность: первоначальная постройка — 1497 год, перестройка — 1523-й, устройство придела преподобного Сергия — 1530-й. В дальнейшем храм неоднократно перестраивался. На рубеже XVI–XVII веков Петров чертёж фиксирует кубический одноглавый объём, а на плане Меерберга 1660-х годов Никольская церковь показана трёхшатровой. В конце XVII века храм был трёхпрестольным: с правым Сергиевским приделом и отдельной небольшой каменной «зимней» церковью Сорока Севастийских мучеников к северу.

В первой половине XVII века старую церковь разобрали, на белокаменном подклете возвели новую. Документы 1657 года перечисляют церковные дворы и тесное кладбище; по государеву указу под расширение кладбища из соседних дворов выделялись полосы земли, старое кладбище глухо огораживали, новое — обозначали надолбами. В 1745–1759 годах прошла очередная перестройка: в 1755 году освятили Сергиевский придел, а в 1759-м — главный храм. В 1782-м к западу пристроили каменную колокольню. К концу XVIII века на Ваганьковском холме сложилась насыщенная храмовая среда: в округе действовали многочисленные Никольские церкви — в Ваганькове, Стрелецкая, «в Сапожках», а по Арбату — Николы Явленного, на Песках, в Плотниках и др.

Особое место занимал придел во имя Сорока Севастийских мучеников. Его небольшое отдельно стоящее здание располагалось западнее основного объёма; сегодня его место отмечено площадкой, вспомогательными постройками, памятным камнем и деревянным крестом. Тематически с ним соотносится настенная роспись «Сорок Севастийских мучеников» на западном фасаде — выразительная композиция, привлекающая внимание прихожан и исследователей. К числу примечательных деталей относится и сохранившийся древний подклет, доступ в который ныне заложен.

В приходских границах Никольской церкви родился известный архитектор Родион Казаков — ученик и однофамилец Матвея Казакова, автор ряда московских храмов и усадеб. Эти персональные связи подчёркивают роль Ваганькова как места, где многослойная церковно-городская среда влиялa на судьбы и вкусы будущих мастеров.

К XVIII столетию на месте государева двора, с которым тесно связана история местности, возник богатый усадебный ландшафт. Знаковым объектом стал Дом Пашкова, построенный архитектором В. И. Баженовым для П. Е. Пашкова; позднее дворец перешёл к А. И. Пашкову. Янчук приводит характерную коллизию взаимоотношений владельцев дворца и Никольского прихода в конце XVIII — начале XIX века: ветхий придел Сорока мучеников был разобран по камню, из материала сложили невысокую ограду «чтоб не закрывать хорошего виду», посадили деревья; та же оградка сохранилась до нашего времени. Параллельно расширялись хозяйственные строения у границ церковной земли, что вызывало жалобы причта на «крайнее стеснение храма». 

Пожар 1812 года тяжело отразился на храмовом комплексе, который сильно пострадал, как и сам дом Пашкова. В 1813 году Никольскую церковь приписали к Антиповской на Колымажном дворе, в 1814-м — к соборной церкви Крестовоздвиженского монастыря. Того же 1814 года главный храм возобновили и освятили; Сергиевский придел оставался неустроенным до передачи храма в ведение Дворянского института. В 1842-м разобрали колокольню (сохранился нижний ярус-притвор); её материал использовали для колокольни при Крестовоздвиженской церкви.

С середины XIX века Никольская церковь стала домовой: последовательно — при Московском Дворянском институте и 4-й мужской гимназии (действовавших в Доме Пашкова), а затем при Румянцевском музее. В 1898 году Министерство народного просвещения разъясняло, что де-юре церковь, хотя и находится во дворе музея, состоит в ведении епархиального начальства; с 1850 года она была приписана к Николо-Стрелецкой, службы совершались лишь по большим праздникам. По воспоминаниям современников, здесь любил молиться Н. В. Гоголь; отмечаются связи храма с профессорской и студенческой средой университетского пансиона. В 1868 году в храм поступили святыни, переданные Румянцевскому музею наследниками собирателя христианских древностей Петра Савостьянова.

Рубеж XIX–XX веков открыл «музейскую» главу истории. 14 февраля 1896 года настоятелем Николо-Сергиевской церкви назначили священника военного ведомства Леонида Чичагова (впоследствии митрополит Серафим). По его инициативам и трудами храм заметно преобразился, обрёл известность. До наших дней сохранились настенные изображения четырёх евангелистов, выполненные отцом Леонидом; в храме хранятся и современные копии с написанных им икон «Спаситель в белом хитоне» и «преп. Серафим Саровский, молящийся на камне». В 1898 году он принял монашество с именем Серафим и был зачислен в число братии Свято-Троицкой Сергиевой лавры, в наши дни канонизирован как священномученик митрополит Серафим.

Административно-финансовое устройство «музейской» церкви оформилось в 1899–1901 годах: Румянцевскому музею разрешили расходовать ежегодно средства на наём священников; 13 ноября 1901 года митрополит Московский утвердил самостоятельный причт в домовом храме Румянцевского музея. В 1899–1910 годах в храме пел профессиональный хор под управлением А. А. Архангельского.
В 1902–1903 годах расширили притвор и надстроили открытую звонницу «псковского типа» по проекту архитектора Георгия Евланова — характерную доминанту, дошедшую до наших дней. С 1905 года по предложению директора Румянцевского музея И. И. Цветаева из постоянных богомольцев сформировали Попечительный совет для изыскания средств на церковные нужды. 7 мая 1910 года настоятелем стал Владимир Попов.

После 1917 года статус Никольской церкви начал стремительно меняться. В ноябре 1919-го представители новой власти впервые осмотрели здание; в апреле 1920 года музейный отдел Наркомпроса провёл обследование и предписал сохранять иконы и утварь до специальных разрешений экспертов. 10 мая 1923 года директор Румянцевского музея Анатолий Виноградов обратился в Моссовет с просьбой передать храм музею как памятник XVI века, пригодный для размещения отделов и хранения фондов; указывалось и на неудобства и риски использования здания для иных нужд ввиду близости основных хранилищ. 4 марта 1924 года принято решение о передаче здания под библиотеку или склад музейного имущества. По воспоминаниям современника, внутрь свозили книги «в ящиках, мешках… чуть ли не до купола», ящиками была завалена и крошечная паперть. В те годы богослужения были прекращены.

В 1930-е храм окончательно отдали под склад Ленинской библиотеки. При этом XX век не свёл на нет художественную и мемориальную ценность Никольской церкви: в интерьерах уцелели росписи; поддерживалась память о «музейском» периоде, о служении отца Леонида Чичагова и о профессиональном хоре Архангельского. В 1980-е начались реставрационные работы (в числе авторов — архитекторы А. Клименко и Б. Могинов). В 1992 году богослужения возобновились, в 1993-м храм был вновь освящён. 

Современный облик Никольского храма — итог многовековых перестроек и наложения слоёв: от белокаменного подклета и памяти о трёхшатровой композиции XVII века до барочных освящений 1755 и 1759 годов, от утраченной западной колокольни XVIII века до «псковской» звонницы начала XX-го. Земельный участок остаётся крайне небольшим; визуальное восприятие храма осложняется окружением и режимной территорией Библиотеки им. Ленина и Дома Пашкова. Тем не менее именно эта камерность рождает впечатление «тёплой, тихой радости» и подчёркивает многослойность намоленного места. Внутреннее убранство хранит следы «музейской» эпохи и память о настоятелях; к числу реликвий относятся иконографические сюжеты, связанные с именем отца Леонида, а также сюжет Сорока Севастийских мучеников во внешней росписи.

История Никольской церкви в Старом Ваганькове неразрывно связана с топографией и культурой холма: с древними торгами у Боровицкого моста, с государевыми дворами, с рождением ансамбля Дома Пашкова и образовательных учреждений, с Румянцевским музеем и судьбой его фондов. Из множества старинных храмов Ваганькова до наших дней дошёл только этот — храм святителя Николая Мирликийского, сохранивший память и о самом названии деревни («Старое Ваганьково», давшее имя переулку), и о многовековой церковной жизни места.

«Мне же — вольный сон, колокольный звон,
Зори ранние
На Ваганькове».
Марина Цветаева