Василий IV Иванович Шуйский

Василий Иванович родился около 1552 года, по другим данным — в 1553-м, в семье князя Ивана Андреевича Шуйского и княгини Анны Фёдоровны. Он принадлежал к старшей ветви одного из самых знатных княжеских родов Русского государства. Шуйские происходили от суздальских князей и возводили родословную к великому князю владимирскому Андрею Ярославичу — младшему брату Александра Невского. Представители рода в XIV веке получали ярлыки на великое княжение Владимирское, а позднее поступили на службу к московским государям. Поэтому Шуйские воспринимали себя не просто как бояр, а как Рюриковичей, чьи предки некогда занимали великокняжеский престол.

Службу Василий Шуйский начал при Иване IV. В 1574 году он сопровождал государя в походе к Серпухову как рында с большим государевым саадаком — царским луком и колчаном. В походах 1576, 1577 и 1579 годов также находился рядом с царём, позднее служил воеводой в Полоцке, Серпухове, Тарусе и Великом Новгороде, участвовал в охране южного рубежа от крымских набегов. В 1580 году на свадьбе Ивана IV с Марией Нагой ему доверили роль царского дружки. К этому времени Василий Иванович был женат на княжне Елене Михайловне Репниной.

После смерти Ивана Грозного положение Шуйского заметно укрепилось. 31 мая 1584 года, в день венчания на царство Фёдора Иоанновича, он получил боярский чин и возглавил Московскую судную палату. Затем служил воеводой в Смоленске и входил в Боярскую думу. Однако Шуйские быстро оказались втянуты в борьбу с Борисом Годуновым, братом царицы Ирины. В 1587 году Василия Ивановича вместе с другими представителями рода удалили от двора; местом его пребывания стал Галич. Вернуться в Москву ему удалось только весной 1591 года.

Почти сразу Шуйскому поручили дело, которое будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. После гибели 15 мая 1591 года царевича Дмитрия, младшего сына Ивана Грозного, Василий Иванович возглавил следственную комиссию, направленную в Углич. Она опросила свидетелей и пришла к выводу, что во время приступа болезни царевич упал на нож и смертельно ранил себя. 2 июня материалы представили Боярской думе и церковному Собору.

В дальнейшем Шуйский несколько раз менял оценку угличских событий. При Годуновых он подтверждал, что Дмитрий погиб; после появления Лжедмитрия I признал в нём спасшегося царевича; став государем, заявил, что Дмитрий был погублен по распоряжению Бориса Годунова. Эта непоследовательность стала одним из главных обвинений против Шуйского и заметно повлияла на отношение современников к его личности.

Несмотря на соперничество с Годуновым, Василий Иванович продолжал службу: был судьёй Рязанского судного приказа, воеводой в Новгороде, командовал полками на Оке. В 1598 году участвовал в Серпуховском походе против крымского хана Гази-Гирея. Но его положение оставалось непрочным. После смерти первой жены Борис Годунов запретил князю вступать в новый брак: появление у старшего Шуйского сыновей могло создать ещё одну линию претендентов на престол.

Осенью 1604 года в пределы Русского государства вступило войско человека, называвшего себя спасшимся царевичем Дмитрием. Шуйский первоначально сохранил верность Борису Годунову. Он стал вторым воеводой Большого полка, а после ранения князя Фёдора Мстиславского фактически возглавил правительственные силы. 21 января 1605 года в битве при Добрыничах армия Лжедмитрия I потерпела поражение, а Василий Иванович получил от царя золотую награду. Однако развить успех не удалось: самозванец удержался в Путивле, а царские полки надолго остановились под Кромами.

13 апреля 1605 года Борис Годунов внезапно умер. Его сын Фёдор занял престол, но не обладал ни авторитетом, ни политическим опытом отца. Василий Шуйский сначала публично заявлял, что настоящий Дмитрий погиб в Угличе и что он сам присутствовал при его погребении. Но, убедившись в непрочности новой власти, изменил позицию. 1 июня 1605 года, когда в Москве началось выступление в поддержку Лжедмитрия, Шуйский объявил, что вместо царевича в Угличе якобы похоронили другого ребёнка. Вскоре он вместе с боярской делегацией выехал встречать нового государя.

Почти сразу после вступления Лжедмитрия I в Москву Шуйский стал готовить выступление против него. Заговор раскрыли. Василий Иванович лишился имущества и был удалён в свои галицкие владения, но Лжедмитрий сохранил ему жизнь. Уже через несколько месяцев Шуйские вернулись в столицу и заняли прежнее положение. Василий Иванович стал одним из первых советников Боярской думы и получил разрешение на новый брак. На свадьбе Лжедмитрия I с Мариной Мнишек в мае 1606 года он исполнял обязанности тысяцкого и вёл новую царицу из Успенского собора в царские покои.

Одновременно Шуйский готовил новый переворот. На его сторону перешла часть московской знати и собиравшегося для похода на Крым дворянского ополчения. Недовольство усиливали поведение прибывшей в Москву польско-литовской свиты, нарушение привычного придворного порядка и слухи о возможном распространении католичества. 17 мая 1606 года в столице началось восстание, Лжедмитрий I погиб, а власть оказалась в руках заговорщиков.

Уже 19 мая сторонники Василия Шуйского объявили его царём на Лобном месте. Другими возможными кандидатами считались князья Фёдор Мстиславский и Василий Голицын, но сторонники Шуйского действовали быстрее соперников. 1 июня 1606 года новгородский митрополит Исидор венчал Василия Ивановича на царство в Успенском соборе Московского Кремля.

Полноценного Земского собора с представителями городов и сословий не созывали. Решение приняли те бояре, дворяне, купцы и посадские люди, которые находились в Москве. Современники говорили, что Шуйского не избрала «вся земля», а «выкликнула» столица. Эта поспешность стала главной слабостью нового царствования. Древность рода давала Василию Ивановичу право считать себя природным государем, но не обеспечивала признания окраин, служилых людей юга, казачества и части московской знати.

Перед коронацией Василий Шуйский дал крестоцеловальную запись — публичное обязательство править «по истинному суду» вместе с Боярской думой. Он обещал не подвергать человека опале без доказанной вины, не отнимать имущество у непричастных родственников, не доверять ложным доносам и не решать вопросы о наказании без совета с боярами. Таким образом отменялся принцип ответственности всего рода за одного его представителя, а личная воля государя формально подчинялась судебной процедуре.

В.О. Ключевский считал воцарение Шуйского важной вехой русской политической истории: впервые монарх официально отказался от части полномочий, в которых особенно ярко выражалась неограниченная царская власть. Однако крестоцеловальная запись не превращала Русское государство в конституционную монархию. Она была прежде всего соглашением царя с Боярской думой и отражала слабость нового правителя. К тому же исполнить данные обещания Шуйский полностью не сумел.

Политическая линия Шуйского была консервативной. Он выступал за православную монархию, сохранение старых обычаев, укрепление землевладельческого и служилого сословия. При этом считать его исключительно «боярским царём» было бы упрощением. Василий Иванович раздавал московские дворянские чины, вводил в Думу представителей сравнительно незнатных фамилий и пытался создать собственный круг служилых людей. Но устойчивой поддержки не приобрёл: отношения с частью аристократии были испорчены, а провинциальное дворянство не считало его власть бесспорной.

Первые шаги нового правительства были направлены на восстановление религиозной и династической законности. По распоряжению Шуйского останки царевича Дмитрия перенесли из Углича в Москву. Царь встретил святыню у городских ворот и сам нёс её к месту погребения в Архангельском соборе. Прославление царевича как святого должно было окончательно утвердить его гибель и лишить новых самозванцев возможности выдавать себя за «спасшегося Дмитрия». Патриархом Московским стал казанский митрополит Гермоген, поддерживавший Шуйского как законного государя.

В феврале 1607 года прежнего патриарха Иова пригласили в Москву, чтобы публично просить прощения за нарушение присяги законному царю Фёдору Годунову. По приказу Шуйского останки Бориса Годунова, его супруги и сына перенесли в Троице-Сергиев монастырь. Так новый государь пытался примирить общество с недавним прошлым, признать нарушение законной присяги и восстановить последовательность царской власти.

Уложение марта 1607 года устанавливало пятнадцатилетний срок сыска беглых крестьян и холопов, вводило ответственность для тех, кто принимал беглых, и обязывало местные власти возвращать их прежним владельцам. Закон отвечал интересам землевладельцев и продолжал процесс прикрепления крестьян к земле. Но в стране, где целые уезды не подчинялись Москве, исполнить его было практически невозможно. Весной 1610 года служилые люди, сохранившие верность царю, получили право превратить пятую часть положенных им земель в наследственные вотчины. Так Шуйский вознаграждал сторонников и укреплял связь престола с дворянством.

К его правлению относится и одна из первых попыток систематически изучить европейскую военную науку. По царскому указу на русский язык перевели труд немецкого теоретика Леонарда Фронспергера. Законченная в мае 1607 года «Воинская книга» состояла из 221 главы: в ней рассказывалось об устройстве полевого лагеря, артиллерии, приготовлении пороховых смесей, стрельбе и обязанностях военных чинов. Позднее работу продолжил пушкарский мастер Анисим Михайлов-Радишевский. Полноценную реформу Шуйский провести не успел, но начатое при нём изучение иноземного строя подготовило почву для преобразований русской армии в XVII веке.

Личная жизнь царя также была подчинена династическим интересам. 17 января 1608 года после долгого вдовства он женился на княжне Екатерине Петровне Буйносовой-Ростовской, принявшей имя Мария. Две их дочери, Анна и Анастасия, умерли в младенчестве. Наследником бездетного государя считался его брат Дмитрий Шуйский, не пользовавшийся, однако, ни широкой поддержкой, ни военным авторитетом.

Первые выступления против нового царя начались уже летом 1606 года в южных уездах. При Лжедмитрии I эти территории получили налоговые льготы, а местные служилые люди — новые права и надежды на продвижение. После смены власти они опасались всё потерять. Одним из центров движения стал Путивль, где князь Григорий Шаховской распространял слухи о новом чудесном спасении «царя Дмитрия». Военным руководителем выступления стал Иван Болотников. К служилым людям юга присоединялись казаки, крестьяне и холопы, поэтому движение быстро переросло рамки придворной борьбы.

Правительственные отряды потерпели несколько поражений. Войска Болотникова и Истомы Пашкова прошли через южные уезды, переправились через Оку, овладели частью Коломны и осенью 1606 года приблизились к столице. В октябре они расположились в Коломенском и начали осаду Москвы. Положение Шуйского стало критическим: его власть ещё не была признана значительной частью страны, а противники представляли движение как борьбу за законного государя Дмитрия.

Царю удалось собрать силы из западных и центральных уездов. Внутри лагеря восставших тем временем усиливались разногласия между дворянскими отрядами, казаками и людьми Болотникова. Часть служилых перешла на сторону правительства. 2 декабря 1606 года Василий Шуйский лично вышел с войском в поле во время решающего сражения. После поражения под Москвой силы Болотникова отошли сначала к Калуге, затем к Туле.

21 мая 1607 года царь сам возглавил новый поход. Тула оставалась главным центром сопротивления с июня до октября и капитулировала 10 октября. Шуйский обещал сохранить жизнь руководителям движения, однако позднее это обязательство не было исполнено. Победа позволила снять непосредственную угрозу Москве, но не вернула царю контроль над южными уездами. Ещё во время осады Тулы появился новый человек, называвший себя спасшимся царём Дмитрием, — Лжедмитрий II.

Лжедмитрий II появился в Стародубе в 1607 году. Его поддержали казаки, отряды служилых людей юга и польско-литовские наёмники. 30 апреля — 1 мая 1608 года войско самозванца разбило под Болховом армию под командованием Дмитрия Шуйского. Летом противник подошёл к Москве и устроил лагерь в селе Тушино.

В стране возникло два центра власти. В Москве находились царь Василий, Боярская дума и патриарх Гермоген; в Тушине — «царь Дмитрий», своя Дума, приказы и наречённый патриарх Филарет. Самозванца признали Псков, Суздаль, Углич, Ростов, Ярославль, Владимир, Кострома и другие города. Москва оказалась в блокаде, снабжение ухудшалось, а среди столичных дворян и посадских людей неоднократно возникало желание «переменить» царя. К концу 1608 года власть Шуйского распространялась лишь на часть государства.

Одновременно в Замосковном крае, Поволжье и на Русском Севере началось движение против тушинских отрядов. Его участники выступали не столько за Шуйского, сколько за порядок, сохранение имущества и прекращение бесконечной смены властей. Правительство попыталось использовать этот подъём. Главной фигурой борьбы стал молодой родственник царя, князь Михаил Скопин-Шуйский.

Летом 1608 года его направили в Новгород для переговоров со шведским королём Карлом IX. 28 февраля 1609 года был заключён Выборгский договор: Швеция предоставляла военную помощь, а Россия уступала ей Корелу с уездом и отказывалась от притязаний на Ливонию. Русские отряды действовали вместе с корпусом Якоба Делагарди. Шведский офицер Христиерн Сомме обучал собранное в Новгороде войско иноземному строю: солдаты осваивали действия сомкнутыми рядами, использование мушкетов и пик, возведение полевых укреплений.

Армия Скопина-Шуйского двигалась от Новгорода к Москве, освобождая города и соединяясь с местными отрядами. К концу 1609 года тушинцев вытеснили из северного Подмосковья. 12 января 1610 года была снята продолжавшаяся шестнадцать месяцев осада Троице-Сергиева монастыря. Лагерь Лжедмитрия II начал распадаться, самозванец перебрался в Калугу. 12 марта Михаил Скопин-Шуйский и Якоб Делагарди торжественно вошли в Москву. Впервые за годы царствования положение Василия IV казалось устойчивым.

Но союз со Швецией резко обострил отношения с Речью Посполитой, воевавшей со шведами. В сентябре 1609 года король Сигизмунд III перешёл русскую границу и осадил Смоленск. Московская дипломатия пыталась создать коалицию против короля и вела переговоры с Крымским ханством и Ногайской Ордой. Летом 1610 года крымское войско даже вступило в столкновение с отрядами Лжедмитрия II на подступах к Москве, но вскоре ушло обратно.

23 апреля 1610 года Михаил Скопин-Шуйский неожиданно умер после пира в Москве. Победы молодого воеводы сделали его чрезвычайно популярным, многие видели в нём возможного преемника бездетного царя. Поэтому по Москве распространились слухи, что к смерти князя могли быть причастны родственники, опасавшиеся его возвышения. Доказательств этому не было, но репутации Василия Шуйского был нанесён тяжёлый удар.

После смерти Скопина-Шуйского командование армией, собранной для похода к осаждённому Смоленску, перешло к Дмитрию Шуйскому. 24 июня 1610 года русско-шведское войско встретилось у села Клушино с армией гетмана Станислава Жолкевского. Сражение завершилось тяжёлым поражением. Часть иностранных наёмников, давно не получавших жалованья, вступила в переговоры с противником, русские полки отступили, были потеряны казна, артиллерия и знамёна. Военная опора правительства оказалась разрушена.

После Клушина войско Жолкевского двинулось к Москве с запада, а Лжедмитрий II — с юга. Столица оказалась между двумя противниками. Польский гетман рассылал грамоты с предложением отстранить Шуйского и признать царём королевича Владислава. 17 июля 1610 года представители Боярской думы, московского посада и находившихся в городе дворянских отрядов объявили о низложении Василия IV. Решение было принято без полномочного Земского собора, примерно так же, как четырьмя годами ранее состоялось его избрание.

Василий Иванович отказался добровольно подчиниться. Его перевели на старый боярский двор, а вскоре против воли постригли в монахи и поместили в Чудов монастырь. Патриарх Гермоген выступал против этого решения и продолжал считать Шуйского законным царём. Супругу Василия Ивановича Марию также постригли с именем Елена и отправили в Покровский монастырь в Суздале. Власть перешла к Боярской думе — правительству, вошедшему в историю как Семибоярщина.

Осенью 1610 года бывшего царя вместе с братьями Дмитрием и Иваном передали гетману Жолкевскому. В нарушение первоначальных договорённостей их вывезли из России. 29 октября 1611 года Шуйских провели в торжественной процессии по Варшаве, а затем представили королю Сигизмунду III и сейму как пленников. Поздняя литературная традиция приписала Василию Ивановичу ответ: «Царь Московский не кланяется королям». Документально фраза не подтверждена, но она точно передаёт закрепившийся образ: потеряв престол, бывший государь сохранил сознание царского достоинства.

Последние месяцы Василий Шуйский провёл в Гостынинском замке в Мазовии, где умер 12 сентября 1612 года. Первоначально его похоронили близ Гостынина, а в 1618 году останки перенесли в усыпальницу в Варшаве. Её стены украшали надписи о победах, приведших к пленению русского государя. В Москве это воспринимали как унижение государственной чести. После Поляновского мира прах Василия Шуйского вернули на родину. 10 июня 1635 года его торжественно встретили царь Михаил Фёдорович и патриарх Иоасаф, а на следующий день погребли в Архангельском соборе Московского Кремля.

Современник описывал Шуйского как невысокого человека с плохим зрением, но отмечал, что он был «в книжном чтении достаточно искусен и умён». Ему приписывали скупость, упрямство, подозрительность и готовность прислушиваться к доносам. Вместе с тем его отличали выдержка, осторожность и способность переживать самые резкие перемены политической судьбы.

Историки также оценивали Василия Шуйского по-разному. Н.М. Карамзин видел в нём сурового и скупого, но стойкого хранителя старых обычаев. Н.И. Костомаров считал Шуйского искусным царедворцем, который умел держаться перед лицом беды, но не обладал способностью заранее предотвращать её. В.О. Ключевский подчёркивал историческое значение крестоцеловальной записи. В трагедии А.С. Пушкина «Борис Годунов» князь Василий предстаёт умным, осторожным и лукавым политиком.

Шуйский действительно лучше чувствовал себя в придворной борьбе, чем во главе распадавшегося государства. Он мог выждать, приспособиться к изменившимся обстоятельствам и использовать слабость противника. Но для прекращения Смуты требовались не только хитрость и древность рода, а признание «всей земли», сильная армия и широкая коалиция служилых людей, горожан и духовенства. Создать такую опору Василий IV не сумел. Его царствование стало не причиной Смуты, а одним из самых ярких её отражений: законный по происхождению Рюрикович оказался государем без общепризнанной законности.