Доходный дом архитектора Г.И. Макаева

На пересечении Подсосенского и Казарменного переулков стоит один из самых необычных доходных домов московского модерна. Его фасады сложно спутать с другими: шершавые поверхности стен, выступающие эркеры, разные по форме окна, металлические балконы и фантастические растения образуют сложную асимметричную композицию. Дом известен сразу под несколькими неофициальными названиями — «Дом с маками», «Дом с кошками», «Дом с кактусами» и даже «Дом-улитка».

До 1922 года Подсосенский переулок назывался Введенским — по храму Введения Пресвятой Богородицы в Барашах. Казарменный переулок получил современное название благодаря расположенным неподалёку Покровским казармам; в XIX — начале XX века он назывался Дегтярным.

Участок на их пересечении принадлежал жене губернского секретаря Надежде Гавриловне Тарховой. В начале XX века здесь появился новый многоэтажный доходный дом, проект которого разработал архитектор Георгий Иванович Макаев.

Дом строился в 1903–1904 годах. История владения домом в первые годы была тесно связана и с Н.Г. Тарховой, и с самим архитектором. Макаев не только проектировал здание, но и жил в нём, а некоторое время был его владельцем. Даже после последующей смены собственников архитектор продолжал занимать здесь квартиру.

Георгий Иванович Макаев родился в 1871 году. Он учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, а затем продолжил образование в Петербурге.

С происхождением архитектора связана отдельная история. Его фамилию связывают с родом Макашвили, а сам он подписывал проектные чертежи «Князь Г. Макаев». Княжеский титул Макаева упоминался и в московских справочных изданиях начала XX века.

Архитектор работал преимущественно в Москве. Он участвовал в создании северного крыла Политехнического музея, построенного в 1903–1907 годах, а в 1905 году завершил здание подворья Калязинского монастыря на Новой площади.

Однако наиболее узнаваемой его самостоятельной постройкой стал именно доходный дом в Подсосенском переулке.

На рубеже XIX–XX веков московский модерн развивался сразу в нескольких направлениях. Для столицы были характерны особняки и доходные дома с плавными линиями, растительными орнаментами, майоликой и свободной планировкой фасадов.

Макаев выбрал иной художественный язык, более близкий северному модерну, особенно распространённому в Петербурге. Вместо подчёркнутой изящности здесь появились тяжёлые объёмы, шероховатые поверхности, контрастные формы и намеренно необычные декоративные детали.

Фасады дома не строятся вокруг строгой симметрии. Их композиция развивается свободно: эркеры, балконы, аттики и окна различной формы расположены так, чтобы создать впечатление движения.

Особенно хорошо это видно с угла Подсосенского и Казарменного переулков, откуда одновременно воспринимаются оба фасада здания.

Главный архитектурный акцент дома — вытянутый полукруглый эркер на углу здания.

Он прорезан небольшими узкими окнами и первоначально завершался более сложной верхней частью с декоративными навершиями. Благодаря им силуэт дома напоминал огромную улитку с поднятыми «рожками». Отсюда появилось ещё одно его неофициальное название — «Дом-улитка».

Башенный объём не просто украшает угол. Он соединяет два разных фасада и становится точкой, вокруг которой строится вся композиция дома.

Фасад со стороны Подсосенского переулка развивается более динамично: его ритм нарушают эркеры, выступающие аттики и вертикальные полосы декора. Со стороны Казарменного переулка композиция спокойнее, однако и там отсутствует привычная строгая симметрия доходного дома.

Самая заметная тема фасадного декора — растения.

Первоначально в верхней части дома находились полихромные керамические вставки с изображением красных маков на голубом фоне. Маки появлялись и в рельефном оформлении стен.

Именно поэтому одно из самых распространённых названий здания — «Дом с маками».

Со временем значительная часть цветной керамики была утрачена. Однако сохранившийся лепной и штукатурный декор позволяет представить первоначальный художественный замысел.

Цветочная тема развивается по всему фасаду: стебли поднимаются вдоль эркеров, отдельные цветы включены в вертикальные полосы, а растительные формы переходят в орнамент металлических балконных ограждений.

Ещё одно название появилось благодаря декору углового эркера.

В его верхней части можно увидеть рельефы, напоминающие стилизованные кошачьи головы. От них вниз словно тянутся «туловища» и «лапы», хотя на самом деле формы можно прочитать и как фантастические растительные стебли.

Такая двойственность вполне соответствует эстетике модерна. Архитекторы и художники этого направления часто соединяли природные формы таким образом, чтобы растение могло напоминать животное, а декоративный элемент не имел единственного очевидного толкования.

Поэтому определить, действительно ли Макаев изображал кошек, невозможно. Название «Дом с кошками» возникло уже благодаря зрительскому восприятию фасада.

Со стороны Подсосенского переулка находится ещё одна необычная деталь — вертикальная композиция из пяти крупных цветов.

Их формы настолько условны, что трактуют их по-разному. Одни видят цветущие кактусы, другие — ромашки, соединённые с фантастическими стеблями.

Так появилось ещё одно название — «Дом с кактусами».

Вопрос о том, какое именно растение намеревался показать архитектор, остаётся открытым. Скорее всего, для Макаева была важна не ботаническая точность, а сама возможность сделать крупный декоративный элемент с растительным мотивом.

Необычность дома определяется не только его скульптурным декором.

Модерн активно использовал сопоставление материалов и поверхностей, и у Макаева этот приём особенно заметен. Гладкие детали соседствуют с грубо обработанной штукатуркой, керамические вставки — с матовыми стенами, металлические решётки — с массивными архитектурными объёмами.

Поверхность части фасадов выполнена с фактурой «под шубу». На её фоне гладкие наличники, растительные рельефы и декоративные полосы воспринимаются особенно выразительно.

Большую роль играли и цветовые акценты. Голубая керамика и яркие изображения маков первоначально контрастировали со сравнительно сдержанным основным цветом фасада.

Отдельного внимания заслуживают металлические ограждения балконов. Их линии продолжают общий растительный рисунок здания и воспринимаются не как техническая деталь, а как часть архитектурной композиции.

Макаев сознательно отказался от одинаковых оконных проёмов.

На фасадах соседствуют узкие и широкие, прямоугольные и сложные по форме окна. Некоторые первоначально имели фигурные переплёты, цветные витражные вставки и рельефное стекло.

Окна также помогали подчеркнуть разные части здания: небольшие проёмы угловой башни визуально увеличивали её масштаб, а крупные окна эркеров связывали интерьер квартир с улицей.

Часть исторических оконных заполнений была утрачена во время последующих ремонтов, однако отдельные старые деревянные конструкции сохранились.

Несмотря на необычный облик, здание создавалось прежде всего как доходный дом.

Такие дома строились специально для сдачи квартир внаём и в начале XX века стали важнейшей частью московской жилой застройки. Чем удобнее были квартиры и выразительнее внешний облик здания, тем привлекательнее оно становилось для обеспеченных арендаторов.

В доме Макаева за смелым архитектурным решением фасада воплощалось вполне практичное предназначение здания: квартиры, соединённые парадными и служебными лестницами.

В общественных пространствах использовались характерные для начала XX века материалы: металлические лестничные ограждения, деревянные поручни, метлахская плитка на площадках.

В начале XX века дом несколько раз менял владельцев, но сам Г.И. Макаев продолжал жить здесь.

В 1910 году собственницей здания стала потомственная дворянка Софья Владимировна Белоголовова. Макаев при этом сохранил квартиру в созданном им доме.

Известны и некоторые другие жильцы. В 1910-е годы квартиру № 5 занимал детский врач Константин Александрович Локкенберг, член Попечительства о бедных евангелического вероисповедания. Он принимал пациентов непосредственно у себя дома.

К.А. Локкенберг продолжал жить здесь и после революции, а в 1930-е годы работал педиатром в находившемся неподалёку медицинском учреждении.

После 1917 года прежняя система доходного жилья исчезла. Большие квартиры разделили, и в доме появились коммуналки.

Так произошло со многими московскими доходными домами: помещения, рассчитанные на одну обеспеченную семью, приспосабливали для проживания сразу нескольких семей.

Коммунальные квартиры существовали здесь на протяжении большей части XX века. Только к концу столетия структура заселения начала меняться.

Несмотря на многочисленные ремонты и перестройки, здание и сейчас сохраняет жилое назначение.

За более чем столетнюю историю фасады неоднократно ремонтировали, и далеко не все работы учитывали первоначальный замысел Макаева.

Исчезли некоторые башенки и арочные завершения крыши. Были утрачены полихромные керамические панно с маками, значительная часть изразцов, витражи и рельефные стёкла.

Менялся и цвет фасадов. Первоначальное решение считается более сдержанным; позднее дом окрашивали в салатовые и жёлтые оттенки, выделяя часть декоративных элементов белым.

Некоторые повреждённые или утраченные элементы заменяли декором, не принадлежавшим первоначальному проекту. В результате внешний облик постепенно упрощался.

Однако даже после этих изменений дом сохранил главные особенности архитектуры Макаева: асимметрию, фактурные стены, угловой эркер, необычные окна, балконы и фантастический растительный орнамент.

Интересные открытия происходили внутри здания уже в наши дни.

Во время обследования одного из подъездов жители предположили, что под деревянными рейками советского времени может сохраняться старая тамбурная дверь. После снятия поздней обшивки действительно обнаружились исторические створки начала XX века.

Подобные находки особенно важны для жилых памятников архитектуры: первоначальные элементы нередко десятилетиями остаются скрытыми под поздней отделкой.

В начале 1990-х годов в истории дома появился небольшой частный музей.

В 1992 году Лариса Кудерина создала в подвальном помещении музей «Дети — Родителям», посвящённый памяти гонимых в советское время учёных. В экспозиции хранились документы, фотографии, книги и личные вещи.

Музей существовал здесь до конца 2000-х годов, после чего помещение было освобождено.

Сегодня здание по адресу Подсосенский переулок, д. 18/5, стр. 1 остаётся жилым.

Дом имеет статус объекта культурного наследия регионального значения. Под государственной охраной находятся его положение на углу квартала, объёмная композиция, историческое оформление фасадов, растительный декор, металлические ограждения балконов и сохранившиеся элементы внутренних пространств.

Проведённые и запланированные работы по сохранению здания должны учитывать именно те детали, которые формируют его необычный облик: фактуру стен, эркеры, аттики, лепнину, керамические элементы и историческую столярку.

Но главная особенность дома Макаева сохранилась и без полного набора первоначальных украшений. Архитектор создал жилое здание, в котором практически нет нейтральных деталей: окна, стены, балконы, цветы и причудливые рельефы подчинены единой пластической композиции. Поэтому спустя более ста лет москвичи продолжают спорить, кто изображён на его фасадах — кошки, маки, ромашки или фантастические кактусы.