Дом № 17 по Лаврушинскому переулку — характерное для довоенной советской Москвы многоэтажное жилое здание. Оно расположено между Большой Ордынкой и старым комплексом Государственной Третьяковской галереи и заметно выделяется масштабом среди исторической застройки Замоскворечья. Но известность дому принесла не столько архитектура, сколько его жильцы — писатели, поэты, драматурги, переводчики, литературоведы и критики советской эпохи.
Архитектор И.Н. Николаев создал сложный многоступенчатый объём, расчленённый эркерами, балконами и ризалитами. Первые два этажа главных фасадов выделены крупной рустовкой, выше стены оштукатурены. В облике здания соединяются монументальность сталинского классицизма и отдельные приёмы конструктивизма, особенно заметные на дворовых фасадах.
Дом строился в два этапа. Первая очередь появилась в 1935–1937 годах. После Великой Отечественной войны строительство продолжилось: в конце 1940-х — начале 1950-х годов были добавлены ещё две секции. В результате здание приобрело близкую к П-образной форму и замкнуло большой внутренний двор.
"В Лаврушинский переулок мы переехали в 37-м году из Нащокинского, где писатели жили в надстроенном доме. Дом был большой. Четыре подъезда в нем было, девятиэтажный. Мы жили в главном подъезде на седьмом этаже, с тремя балконами. И это была по тем временам неслыханная роскошь. … В нашей стороне жил Альтман. Билль Белоцерковский — человек, который строил этот дом, менеджер, как теперь бы сказали. Катаев — пятый этаж. Шестой — Гладков, под нами мученик. Мученик, потому что он очень сердился, когда брат занимался боксом или играл в мяч. Он выскакивал и стучал шваброй в потолок. В это время наша собачка выбегала на балкон и его облаивала. Был небольшой скандал".
Варвара Шкловская-Корди, физик, дочь Виктора Шкловского, русского советского писателя, литературоведа, критика, киноведа, сценариста.
От палат Титовых до нового жилого дома
История участка значительно старше самого Дома писателей. На территории нынешнего владения находилась усадьба семьи Титовых. Во внутреннем дворе сохранились старинные каменные палаты, которые сегодня стоят почти вплотную к огромному жилому корпусу XX века.
К началу 1930-х годов вокруг палат сохранялась разновременная застройка бывшей городской усадьбы. При подготовке масштабной реконструкции Москвы часть старых флигелей и других зданий разобрали, освободив место для нового жилого комплекса.
В Генеральном плане реконструкции Москвы 1935 года предполагалось продолжить Бульварное кольцо через Замоскворечье. Новая широкая магистраль должна была пройти через Ордынский тупик и пересечь Лаврушинский переулок. Именно с этими градостроительными планами был связан большой масштаб будущего дома.
Древние палаты, однако, сохранили. После строительства второй очереди они оказались внутри двора нового здания. Сегодня это отдельный памятник архитектуры — Лаврушинский переулок, д. 17, стр. 1.
Дом для писателей
К началу 1930-х годов жилищный вопрос оставался для московских литераторов одной из постоянных проблем. В 1932 году на встрече с Максимом Горьким обсуждалась идея создания специального «городка или гостиницы» для писателей, а после образования Союза писателей СССР в 1934 году проект отдельного дома получил дальнейшее развитие.
Руководству Союза писателей удалось добиться передачи участка в Лаврушинском переулке жилищно-строительному кооперативу «Советский писатель». Архитектурный проект поручили Ивану Николаевичу Николаеву.
Дом должен был стать образцовым жильём для литературной среды. Квартиры имели разные размеры и индивидуальные планировки. Предусматривались телефон, ванная, газовая плита, отдельное помещение для домработницы; в описаниях проекта упоминались и холодильники — редкая для московского быта того времени деталь.
Но вступление в кооператив требовало значительных средств. Двухкомнатная квартира стоила около 8 тысяч рублей, стоимость больших квартир могла доходить до 20 тысяч. Не каждый литератор мог внести такой пай, и некоторые обращались в Союз писателей с просьбами о материальной помощи.
М.А. Булгаков также пытался получить квартиру в новом доме. В 1937 году его семья подала заявление на четырёхкомнатную квартиру, однако переселиться в Лаврушинский писателю так и не удалось.
Первая очередь
В 1937 году в первые четыре подъезда начали въезжать жильцы. Дом был одним из крупнейших новых жилых зданий этой части Москвы.
В первой очереди насчитывалось 19 двухкомнатных, 38 трёхкомнатных, 15 четырёхкомнатных и пять пятикомнатных квартир. Большие квартиры получили, в частности, семьи К.А. Федина, И.Л. Сельвинского, И.Г. Эренбурга, Н.Ф. Погодина и В.В. Вишневского.
Дом сдавали с недоделками. Не всё предусмотренное проектом было закончено вовремя, возникали проблемы с оконными рамами и дверями, не сразу появились некоторые балконы. К части этих работ вернулись уже после войны, когда началось строительство второй очереди.
Несмотря на бытовые недостатки, отдельная квартира в новом доме воспринималась как исключительное преимущество. Варвара Шкловская-Корди, переехавшая сюда с семьёй в 1937 году, вспоминала их четырёхкомнатную квартиру на седьмом этаже с тремя балконами как «неслыханную роскошь» по сравнению с обычным московским жильём того времени.
Архитектура
Главные фасады, обращённые к Лаврушинскому переулку и Ордынскому тупику, решены значительно параднее дворовых. В них заметен переход от конструктивистской архитектуры начала 1930-х годов к монументальному советскому классицизму.
Первые два этажа отделаны крупным рустом. Верхние этажи объединены ритмом окон, балконов и эркеров. Часть окон заключена в крупные декоративные обрамления, а широкие карнизы подчёркивают горизонтальное членение здания.
Один из наиболее заметных элементов фасада со стороны Лаврушинского переулка — большой многоступенчатый портал, облицованный тёмным полированным камнем. В угловой части дома устроена небольшая восьмигранная башенка.
Дворовые фасады оформлены сдержаннее. В них сохранились характерные для конструктивизма круглые окна, более простые балконные ограждения и лаконичные поверхности.
И.Н. Николаев не пытался придать всему огромному зданию одинаковую высоту и совершенно симметричную композицию. Различные секции образуют ступенчатый силуэт, благодаря которому большой объём воспринимается менее монотонно.
Кто жил в Лаврушинском
Почти сразу после заселения дом превратился в своеобразную литературную карту советской эпохи. В разные годы здесь жили писатели разных поколений, направлений и общественных позиций.
Среди жильцов были А.Л. Барто, М.И. Алигер, Д.Р. Бергельсон, В.Н. Билль-Белоцерковский, Вс.В. Вишневский, Ф.В. Гладков, И.А. Ильф, В.А. Каверин, В.П. Катаев, Э.Г. Казакевич, Л.А. Кассиль, С.И. Кирсанов, В.А. Луговской, А.С. Макаренко, Ю.К. Олеша, Л.И. Ошанин, Б.Л. Пастернак, К.Г. Паустовский, Е.П. Петров, Н.Ф. Погодин, М.М. Пришвин, И.Л. Сельвинский, К.А. Федин, В.Б. Шкловский, С.П. Щипачёв, И.Г. Эренбург и многие другие.
Дом не был исключительно писательским. В нём жили литературоведы, критики, учёные, артисты. Одной из его известных жительниц была певица Лидия Русланова.
У многих литераторов бывали гости, чьи имена также вошли в историю русской культуры. В Лаврушинский приходили Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Александр Вертинский, Александр Твардовский, Сергей Лемешев, Мария Юдина, Леонид Утёсов и другие.
Так под одной крышей оказались люди с очень разными биографиями, литературными взглядами и отношениями с советской властью. Дом был одновременно пространством дружбы, профессионального общения, соперничества и непростых человеческих отношений.
Пастернак
Б.Л. Пастернак получил в доме сравнительно небольшую квартиру. По воспоминаниям современников, для него она была устроена в двух уровнях: рабочая часть находилась выше семейных помещений.
Пастернак оказался одним из самых известных жителей Лаврушинского, хотя значительную часть времени проводил в Переделкине.
Его имя сегодня входит в число тех, с которыми особенно прочно связывают историю дома. В числе жильцов он указан и в официальных документах об охране памятника.
Военные годы
В годы Великой Отечественной войны многие жители ушли на фронт или были эвакуированы. Другие оставались в Москве и участвовали в дежурствах во время воздушных налётов.
Дом пострадал при бомбардировках. В семейных воспоминаниях жильцов сохранились рассказы о попавшей в здание неразорвавшейся авиационной бомбе и о дежурствах на крыше, где следили за зажигательными бомбами.
После возвращения из эвакуации семьи постепенно вновь заселяли свои квартиры. Последствия военного времени устраняли одновременно с новым этапом строительства.
Вторая очередь
После войны Союз писателей решил расширить дом. В 1948–1950-е годы по проекту того же И.Н. Николаева между существующим крылом и соседним доходным домом появился новый восьмиэтажный объём с двумя подъездами и проездной аркой.
Новые секции замкнули внутренний двор и окончательно сформировали П-образный план здания.
Квартиры второй очереди были просторнее. В списки будущих жильцов включали, в частности, писателей, получивших признание за произведения о Великой Отечественной войне. Так в одном здании соединились два этапа советской жилой архитектуры — довоенный дом литературного кооператива и его послевоенное продолжение.
Дом Драмлита?
С Домом писателей часто связывают знаменитый эпизод романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита». Маргарита, летящая над Москвой, замечает новый восьмиэтажный «Дом Драмлита», находит квартиру критика Латунского и устраивает там погром.
Исследователи московской топографии романа нередко называют дом в Лаврушинском одним из основных прототипов этого литературного здания. Прямая связь особенно привлекательна потому, что сам Булгаков пытался получить здесь квартиру, но ему отказали.
При этом литературный адрес Дома Драмлита в романе не совпадает с Лаврушинским переулком, поэтому правильнее говорить именно о возможном архитектурном и бытовом прототипе, а не о точном воспроизведении реального дома.
Жизнь внутри дома
История Лаврушинского сохранилась не только в официальных документах, но и в воспоминаниях детей первых жильцов.
Например, Варвара Шкловская-Корди подробно рассказывала о соседях по подъезду: К.А. Федине, К.А. Тренёве, Вс.В. Иванове, В.В. Вишневском, В.П. Катаеве, Ф.В. Гладкове, Н.Ф. Погодине, И.Л. Сельвинском, К.Г. Паустовском и других. Для детей известные литераторы были прежде всего соседями, которых встречали на лестнице, во дворе или у лифта.
Дом объединял семьи настолько тесно, что личная и литературная жизнь постоянно пересекались. Дети вместе играли, взрослые ходили друг к другу в гости, обсуждали рукописи и новости, спорили и мирились.
Одновременно это была жизнь конца 1930-х годов с её тревогами и репрессиями. Некоторые жильцы исчезали из дома, а ночной звук лифта или шагов на лестнице мог восприниматься совсем иначе, чем в обычное время.
Эта двойственность — внешнее благополучие и постоянное присутствие большой истории страны в частной жизни — стала одной из главных тем многих воспоминаний о Лаврушинском.
Выставка к 80-летию
В 2016–2017 годах Государственный музей А.С. Пушкина организовал выставку «Лаврушинский, 17. К 80-летию Дома писателей».
Экспозицию построили по принципу самого дома: материалы группировались по подъездам и квартирам. Семьи писателей предоставили фотографии, письма, автографы, рукописи и личные вещи.
Выставка вновь показала, насколько необычным оказалось соседство нескольких десятков заметных представителей советской культуры в одном жилом доме. Оно превратило обычный московский адрес в своеобразный коллективный архив литературной жизни XX века.
Дом сегодня
В 2017 году «Жилой дом советских писателей, 1935–1937 гг., 1948 г., арх. И.Н. Николаев» был включён в Единый государственный реестр объектов культурного наследия в качестве памятника регионального значения.
Под охраной находятся не только общая композиция здания и его фасады, но и важные элементы исторической планировки и архитектурного оформления.
Дом остаётся жилым. При этом его главная ценность по-прежнему определяется необычным соединением архитектуры и истории людей, которые здесь жили.
Дом писателей в Лаврушинском — это не просто большой жилой комплекс 1930–1950-х годов. Его подъезды, квартиры и двор связаны с несколькими поколениями литераторов, чьи книги определяли значительную часть литературной жизни советского времени.
Отзывы