Лазарев Никита Герасимович

На Арбате стоит дом, чей фасад украшен изящным орнаментом из листьев каштана – последняя в Москве гостиница в стиле модерн.

Загадочное здание с гербами и надписью «1912» на фасаде хранит удивительную историю превращения московского двора в центр торговли ценными изделиями. Проследите захватывающий путь мехового холодильника на Большой Дмитровке и откройте секреты его уникальной конструкции, сохранившейся до наших дней.

Меховой холодильник на Большой Дмитровке — уникальный памятник московской неоклассики и инженерной мысли начала XX века. Построенный в 1912 году по заказу меховщика А.М. Михайлова, он стал первым в мире специализированным сооружением для хранения меховых изделий, ковров и одежды. Внешне здание выделяется как высокое и узкое сооружение с бежевым фасадом, украшенным белой лепниной, гербами и памятной надписью «1912». Ритмичное деление на этажи, декор ложных окон и сдержанная цветовая гамма подчёркивают стилистику неоклассицизма. Настоящие оконные проёмы размещены лишь в верхней части и из-за малого размера и хаотичного расположения затрудняют подсчёт этажей. Проект создал архитектор Н.Г. Лазарев, умело соединив коммерцию, архитектуру и передовые технологии. Инженерные решения были новаторскими: вентиляция охлаждалась артезианской водой, стены камер были облицованы панелями из пробкового дерева, а с 3-го по 8-й этаж полностью отсутствовали окна, что обеспечивало стабильную температуру. После революции 1917 года холодильник был национализирован. В 1920-е годы он перешёл в ведение Наркомата внешней торговли и превратился в «Мировую академию пушнины»: здесь сортировали и готовили к экспорту сырьё и выделанные шкурки, которые затем отправлялись на мировые аукционы. В 1960-е годы здание находилось в ведении Министерства лёгкой промышленности СССР, а в 1990-е годы было преобразовано в акционерное общество. Сегодня меховой холодильник продолжает функционировать: в нём размещены ателье по пошиву меховой одежды, химчистка и складские помещения. Сохранив свой исторический облик, здание остаётся живым памятником меховой индустрии и примером удачного синтеза утилитарности и художественной выразительности.