Илья Репин - художник-реалист, писатель и педагог. Портал «Узнай Москву» проведёт по маршруту, подготовленному к 180-летию со дня его рождения.

Тогда, в первый свой приезд в Москву, Репин пробыл в Москве всего несколько часов, направляясь на учебу в Академию художеств в Петербург. Восемнадцатилетний юноша, родившийся 5 августа (24 июля) 1844 года в городе Чугуеве Харьковской губернии Российской империи, впервые увидел Москву из окон почтового дилижанса, перевозившего пассажиров из Харькова в Москву. Тогда, в 1863 году, ехали безостановочно почти неделю, вспоминал в своей книге «Далекое близкое» сам И.Е. Репин. «Хотелось поскорее добраться до Москвы – что-то там?» Однако в тот первый раз Москва не приглянулась начинающему художнику, не оправдала юношеских ожиданий. Самые восторженные впечатления оставил о себе железнодорожный вокзал – огромный, широкий, шумный: «…Приходят, отходят, гудят паровозы, - дымят то черными, то белыми облаками».

Первый железнодорожный вокзал Москвы был построен в конце 1840-х годов по проекту знаменитого русского архитектора Константина Тона (автора Оружейной палаты, Большого Кремлёвского дворца, Храма Христа Спасителя). Движение поездов по Петербургско-Московской железной дороге было открыто 1 ноября 1851 года. В честь императора Николая I, по решению которого была построена железная дорога между Санкт-Петербургом и Москвой, в 1855 году вокзал вместе с железной дорогой был назван Николаевским.

Железную дорогу Репин видел впервые, описав привокзальный пейзаж во всех красках:

«Ах вот как: далеко тянется широкий, высочайший коридор, покрытый стеклами, в середине – огромное немощеное место, там лежат ребрами железные полосы, а вдали свистит и стреляет густым белым паром вверх какой-то черный самовар и быстро приближается прямо на меня: раздался его оглушительный свист. Я испугался, но это вдруг захватило меня таким восторгом, что я сейчас же стал расспрашивать сторожей: когда пойдет в Питер поезд?»

Небольшой аккуратный дом появился в тихом московском переулке в 1872 году, и спустя всего восемь лет был перестроен московским зодчим С.А. Елагиным. В трехэтажном доме расположились меблированные комнаты, владельцем которых был П. Л. Карлони. Среди известных постояльцев гостиницы был математик Н. А. Шапошников, скульптор А. С. Голубкина, лингвист-востоковед М. О. Аттая.

В сентябре 1884 году меблированные комнаты в районе Чистых прудов стали временным пристанищем Ильи Ефимовича Репина. Художник вновь приехал в Москву ради участия в выставке передвижников, на которой экспонировалась его картина «Не ждали». Самая первая выставка Товарищества передвижных выставок, привезенная из Петербурга, открылась в Москве в 1872 году и вошла в историю. Впервые художники выступили в качестве «самостоятельных единиц», демонстрируя свои творения без всякого участия и вмешательства Академии художеств.

В 1872 году И.Е. Репин приехал в Москву, чтобы завершить работу над картиной «Славянские композиторы», которая создавалась по заказу московского купца А.А. Пороховщикова (владельца гостиницы и знаменитого ресторана «Славянский базар» на Никольской). Именно в этом ресторане реформаторы сцены Владимир Немирович-Данченко и Константин Станиславский в течение 18 часов обсуждали идею создания нового театра, ставшего Московским Художественным.

Картина Репина должна была украсить концертный зал заведения. Пороховщиков сначала заказал картину Константину Маковскому, но тот запросил астрономический гонорар – 25 тысяч. Тогда взяться за работу было предложено недавнему выпускнику Академии художеств Репину, за куда более скромное вознаграждение – полторы тысячи.

Композиторов для картины лично отбирал пианист-виртуоз и дирижер Николай Рубинштейн. С его легкой руки в «объектив» попали 22 музыканта, в том числе Михаил Глинка, Николай Римский-Корсаков, Александр Даргомыжский, Владимир Одоевский и Александр Серов. Что удивительно, по замыслу Рубинштейна, ушедшие из жизни композиторы (Фредерик Шопен, Михал Огиньский) стояли бок о бок с живыми. Иван Тургенев, в частности, упрекал художника в том, что тот объединил в своем «холодном винегрете живых и мертвых» композиторов. Однако были и те, кто высоко оценил групповой портрет, написанный молодым еще мастером.

Репин начал работать над картиной еще в Петербурге и должен был закончить полотно в рекордные сроки. Пороховщиков постоянно напоминал о сроках, подгоняя и поторапливал Илью Ефимовича. Тогда, не выдержав, Репин ответил, что, если тот не перестанет беспрестанно его теребить и подстегивать, просто возьмет и уничтожит картину. Пороховщиков услышал Репина и дал ему спокойно закончить работу.

В конце мая Репин повез свое полотно, вызвавшее немало споров, в Москву. Ему нужно было «вписать с натуры» директора Консерватории Николая Рубинштейна. Полотно было выставлено в арендованном тогда здании консерватории, где жил Рубинштейн, на углу Воздвиженки и проезда Арбатских ворот.

10 июня 1872 года в «Славянском базаре» был открыт концертный зал, главной изюминкой которого, разумеется, стала картина Репина. Сейчас «Славянские композиторы» украшают фойе Большого зала Московской консерватории.

В Историческом музее на Красной площади Илья Ефимович бывал множество раз, собирая архивные материалы для картины «Царевна Софья». Художник также неоднократно наведывался в Оружейную палату и Теремной дворец, изучая предметы старины и прочие артефакты прошлого для будущей картины. Монументальная работа была задумана в Москве в тот самый период, когда художник жил в Первопрестольной, с 1877-1882 гг. Созданию произведения искусства предшествовала кропотливая, фундаментальная, аналитическая работа. Репин долгое время изучал иконографию, костюмы и другие атрибуты ушедшей эпохи (по эскизам художника для фигуры царевны даже было сшито новое платье).

Царевна Софья Алексеевна – четвертая дочь царя Алексея Михайловича. После стрелецкого бунта 1682 года царевна, получившая образование под руководством духовного писателя, богослова и проповедника Симеона Полоцкого, была провозглашена регентшей при младших братьях-государях, а четырьмя годами позже ее стали именовать самодержицей. Царевна Софья «имела много ума, сочиняла стихи, писала и говорила хорошо, с приятной наружностью соединяла множество талантов; они были омрачены только её честолюбием», - так о Софье Алексеевне в свое время говорил Вольтер. В 1689 году 17-летнему Петру Алексеевичу удалось устранить царевну Софью от власти; ее заточили в Новодевичий монастырь. Новый стрелецкий бунт, который Софья возглавила в 1698 году, был сурово подавлен. Она была пострижена в монахини, проведя остаток жизни в келье монастыря. Похоронена Софья в Смоленском соборе Новодевичьего монастыря.

На картине Репина Софья запечатлена в монастырской келье, где ее еще только ожидает монашеский постриг (работая над картиной, Репин не раз приезжал в Новодевичий). По всему царскому ее облику видно, что Софья Алексеевна так и не склонила голову перед обстоятельствами; своенравность и желание повелевать у нее по-прежнему в крови.

Друг и учитель Репина Иван Крамской считал «Царевну Софью…» равной по силе и психологизму другому репинскому шедевру, «Бурлаки на Волге». «Софья производит впечатление запертой в железную клетку тигрицы, что совершенно отвечает истории», - замечал автор портрета «Неизвестной».

12 февраля 1892 года в Историческом музее состоялось открытие персональной юбилейной выставки И.Е. Репина, на которой художник присутствовал лично.

Словно странствующий путник, испытывающий неутолимую, непреодолимую жажду, всякий раз оказываясь в Москве, Репин стремился что называется «вживую» увидеть шедевр Александра Иванова «Явление Христа народу». Картина в то время находилась в Румянцевском музее в доме Пашкова, который, по мнению ряда историков, спроектировал великий русский зодчий В.И. Баженов.

Первый раз Репин увидел картину в 1867 году и буквально лишился дара речи, охарактеризовав творение Иванова как «величайшее произведение целого света, гиганта, родившегося на Руси».

В 1882 году Репин уже не в первый раз посетил Румянцевский музей, в который вновь и вновь приходил ради единственной встречи – с картиной Иванова. Помимо всего прочего, Репина восхищал талант художника, сумевшего передать природу простых людей, крепостных, глубинного народа, мечтающего о свободе. Тема эта была воплощена в реальность так тонко, так точно, что раз за разом заставляла Репина задуматься о великой силе искусства. «По воскресеньям перед нею [картиной] толпа мужиков и только и слышно: «Уж так живо! Так живо!» И действительно живая выразительность ее удивительна! И по своей идее близка она сердцу каждого русского. Тут изображен угнетенный народ, жаждущий слова свободы!», - рассуждал в свое письме к Владимиру Стасову Илья Репин.

Зайдя в музей в воскресенье, когда вход в учреждение был бесплатным, художник был немало удивлен, встречая толпы простых «мужичков», нутром чувствующих природу едва ли не каждой картины. Сравнивая Москву с Петербургом, на сей раз Репин пришел к выводу, что «вообще в Москве больше народной жизни, тут народ чувствует себя, как дома, чувство это инстинктивно переходит на всех и даже приезжим от этого веселее – очень приятное чувство».

В Москве Репин оттачивал, доводил до совершенства свой талант художника-портретиста. В доме №10 на Гоголевском (до 1924 года Пречистенском) бульваре Илья Ефимович писал портрет Ивана Сергеевича Тургенева.

Портрет был написан Репиным в Париже по заказу П. М. Третьякова, став первым заказом, выполненным им для галереи «лучших людей России». Тургенев позировал Репину в доме Полины Виардо в 1874 году. Хотя многим портрет понравился, некоторые, включая Третьякова, сочли его скорее неудачным. Коллекционеру удалось уговорить Тургенева еще раз позировать художнику, на сей раз в Первопрестольной.

В 1879 году, используя в качестве подходящего повода приезд писателя в Москву, Павел Михайлович Третьяков, который все еще не терял надежды получить точный, колоритный портрет Тургенева, написал Репину письмо, в котором дал художнику несколько бесценных советов: «Любезнейший Илья Ефимович! Советую не забыть толкнуться сегодня к Ивану Сергеевичу... Если придется писать, то имейте в виду, чтобы голова вышла не темна и не красна. На всех портретах, кроме характера, и колорит его неверен. По моему мнению, в выражении Ивана Сергеевича соединяются: ум, добродушие и юмор, а колорит, несмотря на смуглость, производит впечатление постоянно светлое...».

Тургенев дал согласие, и зимой 1879 года Репин вновь взялся за работу, внимательно изучая крупные, выразительные черты лица автора «Муму».

Сеансы начались в мастерской художника в Теплом переулке, но из-за приступов подагры, мучающей писателя, были перенесены на квартиру приятеля Тургенева Маслова, у которого тот остановился в доме № 10 по Пречистенскому, (ныне Гоголевскому) бульвару.

«Скoлькo бы xyдoжник ни пoлoжил ycилий, кaкoгo бы cxoдcтвa oн ни дoбилcя, пopтpeтoм никoгдa нe бyдyт дoвoльны впoлнe», - полагал Репин. Он был не только выдающимся портретистом, но и тонким психологом, умеющим, как писал в одном из своих рассказов А. П. Чехов, «вглядываться в душу своих персонажей».

В неприметном двухэтажном доме И. Е. Репин жил в 1879-1882 годы, о чем свидетельствует памятная мемориальная табличка. Квартира художника в Земледельческом переулке, до 1922 года называвшимся Большим Трубным, находилась в южной половине дома, на втором этаже.

«Новая квартира моя премиленькая, очень располагающая к работе, удобная», - рапортовал 35-летний Репин Владимиру Стасову, переехав в новое жилище. Сохранился карандашный рисунок любимого ученика Репина, Валентина Серова, сделанный начинающим художником из окна хамовнической квартиры в 1880 году. Четырнадцатилетний Серов жил в это время вместе с Репиным, взявшим к себе юного художника по просьбе его матери, вдовы композитора А.Н. Серова. Ради индивидуальных занятий с мэтром живописи, мальчик переселился в дом Репина и его первой супруги Веры Алексеевны, в браке с которой у Репина родилось четверо детей.

Зимой 1881-1882 года в гостях у Репина побывал Павел Михайлович Третьяков, который приезжал в московскую мастерскую по воскресеньям позировать для портрета и общаться с художником и его женой.

Три года жизни Ильи Ефимовича в Большом Трубном стали временем расцвета, подъема, творческих свершений. Именно в эти московские годы было практически завершено одно из ключевых произведений в биографии Репина и в русском искусстве XIX-XX веков – «Крестный ход в Курской губернии».

Еще одна мемориальная табличка, установленная на фасаде дома, напоминает о том, что в гостях у Репина в этом особняке бывал автор «Войны и мира» граф Лев Толстой.

Репин так описал первый визит Толстого в свое скромное жилище в Хамовниках.

«В 1880 году в Москве, в Большом Трубном переулке, в моей маленькой мастерской, под вечер все вдруг приняло какой-то заревой тон и задрожало в особом приподнятом настроении, когда вошел ко мне коренастый господин с окладистой серой бородой, большеголовый, одетый в длинный черный сюртук. Лев Толстой. Неужели? Так вот он какой!»

После долгой философской беседы Илья Ефимович предложил проводить Льва Николаевича до дома. До квартиры Толстого было всего ничего, четверть часа ходьбы. В тот вечер они никак не могли наговориться.

Толстой предложил Репину заходить к ним домой по вечерам, для прогулки, всякий раз, когда у Ильи Ефимовича будет такая возможность. Эти променады продолжались почти ежедневно, пока Толстые жили в Москве, до самого отъезда в Ясную Поляну.

«По бесконечным бульварам Москвы мы заходили очень далеко, совсем не замечая расстояний: Лев Николаевич так увлекательно и так много говорил», - вспоминал И. Е. Репин.

Репин не раз замечал, что духовная магия Льва Николаевича была «обуревающей, захватывающей», буквально одурманивающей. «При нем, как загипнотизированный, я мог только подчиняться его воле».

После бередящих душу бесед о судьбах человечества с создателем «Анны Карениной» Репин часами не мог заснуть – «голова шла кругом от его беспощадных приговоров отжившим формам жизни».

«Лев Николаевич, как грандиозная личность, обладает поразительным свойством создавать в окружающих людях свое особое настроение. Где бы он ни появился, тотчас выступает во всеоружии нравственный мир человека и нет более места никаким низменным житейским интересам».

Репин называл Толстого «Зевсом, от мановения бровей которого дрожит весь Олимп», и этим все сказано. За без малого тридцать лет совместной дружбы Репин успел создать ни много ни мало 12 живописных портретов и 25 рисунков автора «Крейцеровой сонаты».

Обсудив все самое важное и прилично запоздав к обеду, на обратном пути возвращались уже без сил, на конках. Непременно наверху, «на империале», - как любил граф Толстой.

«В сумерках Москва зажигалась огнями; с нашей вышки интересно было наблюдать кипучий город в эти часы особенного движения и торопливости обывателей. Кишел муравейник и тонул в темневшей глубине улиц во мраке…»

Так писал о Москве Репин, который, если бы не стал великим художником, наверняка добился бы успеха на литературном поприще.

В время учебы в Академии художеств Репин вел буквально нищенское существование, голодал, бедствовал. Денег не хватало даже на одежду. Чтобы хоть что-то заработать, будущий классик живописи красил крыши домов, экипажи. Репин насколько раз обращался к академическому начальству с просьбой о помощи, рассчитывая на пособие, но тщетно. Однако годы учебы не прошли даром и уже в 1865 году проклюнулись первые долгожданные успехи на творческом поприще. Илья Ефимович получил малую серебряную медаль за картину «Ангел смерти истребляет первенцев египетских». Медаль давала звание «свободного художника». Репин стал немного зарабатывать, делал высококлассные копии картин известных художников. Наконец художник смог себе позволить съездить в родной Чугуев повидать семью. Путь, как и прежде, лежал через Москву, и уже эта вторая встреча с «белокаменной» в конце мая 1867 года наконец заставила Репина по-новому взглянуть на город, увидеть его в ином ракурсе.

В этот раз Репин, как он сам это описывал, днями напролет «таскался по Москве», изучал достопримечательности.

«Со вчерашнего дня я уже дышу московским воздухом, сегодня целый день таскался по Москве», - писал Репин историку искусства А.В. Прахову в последние дни весны 1867 года.

Он, наконец, обратил более пристальное внимание на великолепные здания, одним из которых стала гостиница Кокорева на Софийской набережной, где художник прожил несколько дней. В доме у Москворецкого моста, нижние этажи которого занимало Кокоревское подворье, Репин «пребывал с удовольствием», останавливаясь аж несколько раз (в 1867, 1872 и 1877 гг.). Это была одна из самых популярных и недорогих московских гостиниц, часть номеров которой сдавалась помесячно. В разные годы среди постояльцев были В. Д. Поленов, А. М. Васнецов и В. В. Верещагин, а также П.И. Чайковский и граф Л. Н. Толстой.

Художнику особенно приглянулось живописное Замоскворечье, по его признанию, «самое лучшее место города», а еще Кремлевский садик, куда Репин любил захаживать. «Вечером гулял в Кремлевском садике. Публики не особенно много: несколько дюжих малых в синих поддевках идут, лениво переступая...», - вспоминал Илья Ефимович.

Подводя итоги своему второму визиту в Москву, Репин, который в то время все еще отдавал предпочтение сдержанному Петербургу с его изысканным до предела интеллектуальным обществом, сделал неожиданный для себя вывод: «Москва действительно оригинальна, оригинальна до провинциальности, или провинциальна до оригинальности».

Здание Третьяковской галереи в Лаврушинском переулке – хранилище главных шедевров И.Е. Репина: «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» и «Не ждали». Художник наведывался в Лаврушинский при первой же возможности, по воле сердца и зову души. Третьяковка произвела колоссальное впечатление на Репина. Художник писал Стасову, что был «вне себя от радости, переходя от одной к другой драгоценности в его [Третьякова] действительно замечательной коллекции картин».

В 1851 году Третьяковы купили у купцов Шестовых старинный дом с тенистым садом в Лаврушинском переулке и сразу же переехали в него. На первом этаже Павел Михайлович Третьяков (владелец Костромской льнопрядильной мануфактуры и доходных домов в Москве) устроил себе художественный кабинет, в котором хранились все купленные им картины. Художественную галерею Третьяков собирал по крупицам, полагаясь на свой внутренний камертон, безошибочное чувство меры и стиля. Годом основания Третьяковки формально считается 1856 год. Именно тогда Павел Михайлович приобрел две картины русских художников — «Искушение» Николая Шильдера и «Стычку с финляндскими контрабандистами» Василия Худякова. Гениальный коллекционер задумал создать ни много ни мало, - целый музей, в котором править бал будет русская школа живописи. Идея создания общественной галереи, музея русского искусства была для него делом жизни. «Он обладал редким даром угадывать в начинающих художниках будущих великих мастеров», - вспоминал секретарь Третьякова. Предпринимательская жилка, симбиоз интеллигентности и предприимчивости помогали Третьякову приобретать в свою коллекцию знаковые произведения русского искусства. Художники считали особой честью, когда их детища становились частью коллекции Третьякова, который со временем овладел еще и искусством реставрации. В 1860-е годы Третьяков занялся собиранием портретной галереи выдающихся деятелей культуры, и сам, лично заказывал новые портреты художникам. Так появился портрет драматурга А. Н. Островского кисти Василия Перова; портрет Герцена работы Николая Ге; портреты Льва Толстого и Александра Грибоедова, выполненные Иваном Крамским.

Илье Репину был заказан портрет «бесценной маменьки» Третьякова, Александры Даниловны, с которой коллекционер всю жизнь поддерживал теплые отношения. Портреты Репина поражали особой оптикой взгляда, словно под микроскопом проявляя, выводя на «чистую воду» внутреннее «я» модели. «Все пишут портреты, а Репин пишет людей», - однажды тонко подметил критик Стасов.

Репин лично познакомился с Третьяковым, которого считал «таким превосходным человеком, каких мало», еще в Петербурге. Как пишет в своей книге исследователь С. Иванов, после приезда Ильи Ефимовича в Москву в 1872 году Репин и Третьяков прекрасно друг с другом поладили. Многие работы Репина появились на свет именно благодаря Павлу Михайловичу Третьякову, его личным заказам и советам, в том числе исключительно точным и профессиональным, по технике живописи.

Репин на протяжении без малого трех десятилетий был своего рода «доверенным лицом» Третьякова, делясь с Павлом Михайловичем своим мироощущением, своим мнением относительно работ, ставших частью его «бессмертной галереи».

Портрет Третьякова, написанный Репиным в 1883 году, запечатлел Павла Михайловича в образе закрытого, «застегнутого на все пуговицы» человека. Образ этот по достоинству оценили лишь немногие, хотя он был весьма точно отражал феномен личности коллекционера. Проделав «работу над ошибками», работая над посмертным портретом основателя Третьяковской галереи пятнадцать лет спустя, Репин щедро окружил мецената картинами, тем самым принося личный оммаж еще и созданной Третьяковым галерее. В 1902 году Илья Ефимович подарил этот портрет Московскому обществу любителей художеств, а в 1930-м портрет переместился в Третьяковскую галерею.