Маршрут по Москве всенародно любимого артиста Аркадия Райкина

В декабре 1939 года, вскоре после триумфа на Всесоюзном конкурсе артистов эстрады, Аркадия Райкина вызвали в историческое здание Большого театра «по делу государственной важности».

Артисту сообщили, что он должен будет принять участие в концерте, готовящемся к 60-летию Иосифа Сталина. Состоялось несколько пробных репетиций, но вскоре участникам неожиданно объявили, что торжественное событие отменяется – его не будет ни в Большом театре, ни в Кремле, поскольку такое решение принял сам вождь. Делать было нечего. Когда Аркадий Райкин уже за полночь вернулся в гостиницу после своего обычного выступления на одной из московских площадок, дежурная по этажу взволнованно сообщила: его весь день разыскивали по всей Москве. Оказалось, что официальный концерт к юбилею Сталина в Кремле в последний момент все-таки состоялся. «Признаюсь, я огорчился. Ни разу не был в Кремле. Не видел Сталина. Но делать нечего! Лег и по молодости быстро заснул». Проспал артист недолго. Посреди ночи его разбудил телефонный звонок. «Быстро одевайтесь. Едем в Кремль». Спустя несколько минут Райкин, у которого от волнения пересохло горло, оказался на втором, незапланированном концерте верховного руководителя Советского Союза.

В центре Георгиевского зала стояли четыре стола, за которыми сидели ни много ни мало шестьдесят человек, по количеству прожитых Сталиным лет. Райкин выступил со своим номером «Мишка», принесшим ему успех на конкурсе эстрады. После выступления Сталин усадил артиста прямо перед собой – в таком положении Аркадий провел все следующие три часа. По одну сторону от вождя сидел Молотов, по другую – Микоян и Каганович. Когда настало время тостов, Сталин сам взял слово, и, обращаясь к Райкину, произнес: «За талантливых артистов, вроде вас!»

Райкин видел Сталина еще несколько раз – на правительственных концертах, в которых ему довелось участвовать. А однажды даже выступал на даче Сталина. «Я читал басенки в прозе, показывал финского генерала «Около-Куоколо», заводил патефон и разговаривал с ним». Эти воспоминания остались с Райкиным на всю оставшуюся жизнь.

Гостиница «Москва» в ранние годы своего существования воплощала образцовый стиль новой советской архитектуры столицы, демонстрируя иностранным гостям и отечественной элите невиданный уровень социалистической роскоши. Первая очередь этого грандиозного комплекса была построена в 1932–1935 годах по проекту архитекторов Л. Савельева, О. Стапрана и А. Щусева (вторую очередь завершили в 1968–1977 годах). В 2004-м историческое здание разобрали, а к 2013 году на его месте возвели новый отель, который точно воспроизводит прежние внешние формы, но превосходит оригинал в монументальности и масштабе.

Долгие годы гостиница «Москва» служила для Райкина «вторым домом» во время его частных приездов в столицу. Сюда к артисту приезжала его жена Руфь Райкина-Иоффе. Руфь Рома (таким был ее псевдоним) была не просто ведущей актрисой Ленинградского театра миниатюр и партнером по сцене Аркадия Райкина. Жена великого артиста, мать Екатерины и Константина Райкиных, оставалась главным единомышленником, преданным помощником и соавтором Аркадия Исааковича на протяжении всей его жизни.

«Мы жили в гостинице Москва, тогда лучшей московской гостинице. В течение многих лет мы всегда там останавливались и месяцами жили в одном и том же номере всей семьей. В столице она была нашим домом», – вспоминал Аркадий Райкин на страницах сборника «О себе. О нём». «После спектаклей, несмотря на усталость и позднее время, мы подолгу гоняли чаи в гостиничном номере, уставленном цветами, принимали гостей или сами ходили в гости к таким же полуночникам, как мы».

В послевоенные 1950-е годы Театральная площадь, носившая тогда имя Свердлова, была сердцем культурной жизни столицы. Сюда, к Большому театру, цветущим скверам и знаменитому Фонтану Витали, стекалась вся просвещенная Москва.

Выпускник Школы-студии МХАТ Олег Басилашвили – будущая звезда «Осеннего марафона» – в сборнике «О себе. О нём» вспоминал, как впервые увидел Аркадия Исааковича Райкина весной 1953 года возле сквера Большого. «Он шел, идеально прямой, легкий, седая прядь подчеркивала необычную красоту его лица. Прохожие останавливались, смотрели на него, а он, изящный, в красивом заграничном костюме, легко шагал, не замечая ничего, и губы что-то шептали…»

Хотя Райкин не был педагогом Басилашвили, он, несомненно, был примером для подражания. «Просто-напросто вся его жизнь была образцом для многих, в том числе и для меня», – пояснял Олег Валерьянович. «Сидя в зрительном зале, глядя, как работает Райкин, я поражался простоте, в которой сочетались абсолютная естественность, органика его поведения с невообразимо яркой характерностью его персонажей. И всегда, во всех ролях, ощущался прежде всего сам Райкин, с его правдой и болью».

Благовещенский переулок — тихий «исторический островок» в самом центре Москвы, соединяющий Тверскую улицу с районом Патриарших. Его архитектурный облик раскрывается постепенно, шаг за шагом. В самом начале переулка красуется знаменитый доходный дом А. И. Синицына, чем-то напоминающий готический замок. Этот шедевр с треугольным аттиком и эркерами в 1909 году спроектировал архитектор Сергей Гончаров — внучатый племянник Натальи Гончаровой, жены А. С. Пушкина.

Соседний дом № 5 стал родным для Аркадия Райкина задолго до того, как его театр в 1982 году окончательно обосновался в столице. Восьмиэтажное кирпичное здание — классический дореволюционный доходный дом, возведенный в 1902 году по индивидуальному проекту. Память о великом артисте хранит мемориальная гранитная доска, сообщающая о том, что народный артист СССР «жил и работал здесь с 1966 по 1987 год». Работа известного советского скульптора Юрия Чернова отразила дух творчества Мастера благодаря выразительному бронзовому барельефу и символичной театральной маске.

Прозаик и искусствовед Зоя Богуславская вспоминала, как однажды перед спектаклем они с мужем, знаменитым поэтом Андреем Вознесенским, приехали к Райкиным в Благовещенский. Дом был полон гостей. В комнатах, изобилующих мебелью, театральными артефактами и картинами, царила атмосфера творческого подъема и поиска, шел оживленный разговор. Меньше, чем через час у Аркадия Райкина должен был начаться спектакль в Театре эстрады. Каждый бы, на месте Райкина, в такой момент испытывал мандраж, жаждал бы остаться наедине с собой. Этим же вечером артист собирался «предстать перед незнакомой аудиторией, не имея права забыть ни одну из реплик, превращаясь ежеминутно в стяжателя, невежду, хама, умиленного дурака, ханжу, притворяясь косноязычным, задорным, немощным, тонкоголосым, заикающимся…» - так рассуждала выпускница ГИТИСа, театровед Зоя Богуславская. Важно было, как ей казалось, чтобы Райкина в такой ответственный момент не беспокоили, чтобы он мог подумать, настроиться на спектакль вместо того, чтобы слушать шум и гвалт голосов. Богуславская не выдержала и задала Райкину простой вопрос: не нужно ли ему подготовиться к спектаклю? – «Я уже готовлюсь к предстоящему спектаклю, - улыбнулся Райкин, не отпуская нас. – Мне никто не мешает, наоборот, мне привычна такая атмосфера, я чувствую себя увереннее».

«Кто время выиграл — все выиграл в итоге», писал Жан Батист Мольер, драматург, которого очень любил Аркадий Райкин, в своей знаменитой комедии «Тартюф, или Обманщик». Райкин был не просто символом блестящего юмора, он был «бездной» мудрости и комизма. Каждый выход артиста на сцену сопровождался аншлагами, овациями и криками «Браво!» где бы он ни выступал.

Это модернистское здание с характерным узнаваемым козырьком и вывеской, обращённое к Большой Никитской улице, долгие годы было культурной Меккой «писательского цеха» Советского Союза. Новый корпус Центрального Дома Литераторов был построен в 1955 году (архитектор А. Е. Аркин) для расширения писательского клуба. Внутри здания спроектировали Большой концертный (театральный) зал, в котором 5 июня 1970 года состоялся долгожданный творческий вечер Аркадия Райкина. Среди гостей были автор «Кондуита и Швамбрании» Лев Кассиль и создатель поэмы «Василий Тёркина» Александр Твардовский, с которым Аркадия Райкина связывала многолетняя дружба.

В 1971 году Центральному дому литераторов присвоили имя автора «Молодой гвардии» Александра Фадеева. Это место мгновенно превратилось в «точку притяжения» творческой элиты столицы. В его стенах читали свои произведения А. Твардовский, К. Симонов, М. Шолохов, М. Зощенко, Б. Окуджава и многие другие. В 1961 году здесь чествовали первых космонавтов во главе с Юрием Гагариным. Гостями Дома литераторов в разные годы становились мировые знаменитости: физик Нильс Бор, звезды европейского кино Марлен Дитрих, Джина Лоллобриджида, Жерар Филип и даже первая премьер-министр Индии Индира Ганди.

Аркадий Райкин относился к своей славе с большой долей если не скепсиса, то самоиронии и смущения. Незнакомые люди, просящие автограф на улице, и бесконечные комплименты были неотъемлемой частью жизни знаменитого артиста. Райкин смущался, но никогда не отказывал поклонникам.

Сын писателя Льва Кассиля, известный реаниматолог и доктор наук Владимир Кассиль вспоминал, как однажды в ресторане Центрального дома литераторов собралась большая компания. Среди гостей была и легенда экрана и сцены – Фаина Георгиевна Раневская. Весь вечер она увлечённо рассказывала присутствующим о своих встречах с именитыми режиссерами и кинозвездами. Все слушали королеву «Подкидыша», открыв рот.

Когда пришло время расходиться, гости потянулись к выходу. В гардеробе к Райкину подошла гардеробщица. Поклонившись в пояс, она взволнованно произнесла: «Аркадий Исаакович, вы даже не представляете, как я счастлива, что вижу вас сегодня! Во время войны я была радисткой, меня забросили в Берлин, и только однажды я испытала такое счастье – это когда в Берлин вошли наши!»

Райкин смутился, как мальчишка. Ему стало неловко, что столь личное признание прозвучало в присутствии великой Раневской: ведь всё внимание досталось ему, а Фаину Георгиевну у одиноких вешалок будто никто даже и не узнал.

Выйдя из ЦДЛ, компания отправилась провожать Раневскую, которая жила неподалёку, в Южинском переулке. Владимир Кассиль и Аркадий Райкин шли по Бронной улице, бережно поддерживая актрису под руки. Внезапно к ним подскочил какой-то молодой человек. Узнав кумиров миллионов, он пришёл в неописуемый восторг: «Раневская! Райкин! Оба сразу! Быть этого не может! Да мне никто не поверит!» — и, захлебываясь от волнения, попросил у артистов автографы. В тот вечер справедливость была восстановлена, и мимолётная неловкость моментально забылась.

«Аркадий Райкин был сатириком с добрым сердцем», – тонко подметил главный режиссер БДТ Георгий Товстоногов, наблюдавший за артистом на протяжении почти сорока лет. «Он был не просто насмешником — философом. Был одной из вершин нашего советского искусства».

Каждое выступление мастера требовало ювелирной точности, тонкости дипломата, балансирования канатоходца: чтобы обойти шаблонные идеологические ограничения того времени, артисту нередко приходилось править и сглаживать остроту своих монологов. Самыми страшными «грехами» для Райкина были равнодушие, хамство, некомпетентность. Юмор был его клинком, панацеей от всех бед и даже человеческих пороков.

«У комиков много лишнего комизма, а у тебя много лишнего трагизма; а не хватает у вас грации… грации, меры. А мера-то и есть искусство», – говорил, обращаясь к провинциальному актеру Громилову, один из героев пьесы Островского «Таланты и поклонники». У Аркадия Райкина всего всегда было «в меру» – и комизма, и трагизма, и грации. В чувстве меры ему действительно не было равных.

«Райкин был уникален как солирующий артист. Он сам был целым театром – сперва «трансформируясь», меняя маски, а в последние годы – совершенно без грима, не пряча лица, бесстрашно выходя один на один на бой со злом. Хотя на самом деле он был не один, а вместе со слушателями, со зрителями. Он не был одинок, поскольку был гласом народа», – подчеркивал Товстоногов.

Публика ликовала, наблюдая за мгновенными метаморфозами артиста. В знаменитой миниатюре «Невероятно, но факт» Райкин выходил на сцену вместе со своей женой, актрисой Руфью Иоффе (Ромой), и на глазах тысяч зрителей совершал чудо преображения: всего за пару секунд благородный седовласый профессор, стремящийся безвозмездно передать государству свою гигантскую библиотеку, превращался в подозрительного бюрократа-чинушу. Уникальная маска профессора, созданная художницей Ниной Кафко как тончайшая «вторая кожа», была настолько совершенной, что сохраняла живую мимику актера, выдержав десятилетия активных гастролей.

«Театр – прежде всего коллектив, без него спектакля не сыграешь. Труппа – твои единомышленники, с которыми ты связал свою жизнь», – подчеркивал Аркадий Исаакович в книге «О себе. О нём».

Райкин демонстрировал калейдоскоп перевоплощений в культовом номере «Гостиница „Интурист“». С помощью целой вереницы искусно подобранных масок он в одиночку разыгрывал грандиозное представление. На глазах изумленных зрителей артист виртуозно жонглировал полярными образами, изображая седовласого швейцара, колоритную «Агнессу Паалну» и харизматичного иностранного гостя-индуса. Секрет этого сценического фокуса заключался еще и в феноменальной работе костюмеров за кулисами: пока Райкин произносил короткую реплику в прорезь ширмы, ему за пару секунд успевали полностью сменить маску, парик и костюм, заставляя зал поверить, что на сцене «орудует» целый сонм актеров. Авторами этой сатирической интермедии были знаменитые писатели-сатирики Владимир Лифшиц и Александр Хазин.

Московские зрители штурмом брали кассы, чтобы вживую увидеть культовые скетчи «Авас» и «В греческом зале», написанные Михаилом Жванецким.

Андрей Вознесенский и его жена Зоя Богуславская не раз бывали на московских премьерах Райкина в Театре эстрады на Берсеневской набережной, где регулярно проходили гастроли его Ленинградского театра миниатюр.

Милый, платиновый Райкин!
Как вы светитесь со сцены!
Под гримасой смеха – трагик.
Гений – это драгоценность!

В Вашем смехе столько правды!
Всё, что мы переносили!
Аплодирует Вам стоя,
Гений Райкин, вся Россия.

Так писал об Аркадии Райкине его друг и поклонник, поэт-шестидесятник Вознесенский.

Историческая усадьба Куманиных, возведенная в конце XVIII века, вошла в городскую летопись в качестве «легендарной Ордынки». В солидном сером доме, две секции которого выходят на "красную линию" улицы, а одна укрылась в самой глубине двора, говоря словами классика, «всё смешалось». Невероятно, но факт: именно здесь переплелись две литературные эпохи: в XIX столетии в усадьбе Куманиных гостил Федор Достоевский, а в XX веке почти на тридцать лет задержалась Анна Ахматова.

Дом стал московским пристанищем великой поэтессы: с 1938 по 1966 год она регулярно останавливалась в квартире своих друзей — писателя-сатирика Виктора Ардова и его жены Нины Ольшевской.

Когда Аркадий Райкин в очередной раз гастролировал в Москве, Ардов позвонил им с женой в гостиницу и пригласил в гости, произнеся одну сакральную фразу: «Анна Андреевна выразила желание послушать тебя». Хотя Райкин с трудом мог себе вообразить автора «Реквиема» в роли зрительницы эстрадного номера, отказать гранд-даме русской поэзии он не осмелился.

Преодолев смущение, волнение, сердцебиение, Райкин принял вызов.

Они с женой приехали на Ордынку. В первую очередь артиста поразила царственная осанка Анны Андреевны, о которой ходили легенды. Ахматова была, как водится, немногословна. Упомянула, что много слышала о таланте Райкина, и попросила маэстро её развеселить. Бежать было некуда, и Райкину пришлось взять слово. Он прочитал несколько монологов, всё «самое-самое», даже вошел в актерский раж, но Ахматова лишь пару раз снисходительно улыбнулась. «Каково же было мое изумление, когда потом она сказала, что было очень смешно. Что ей давно не было так весело. Что она благодарна мне. Возможно, она говорила искренне. А смеялась, так сказать, про себя, внутренним смехом», – вспоминал потом Аркадий Исаакович.

Рассмешить Ахматову, — примерно, как «догнать Савранского» — почти утопия… Но гениальному Райкину этот «номер» все же удался.

История Зелёного театра на ВДНХ началась в 1939 году, когда к открытию Всесоюзной сельскохозяйственной выставки было возведено его первое деревянное здание. При проектировании летней площадки её авторы вдохновлялись архитектурой французских загородных усадеб, оформив сооружение в стиле изящного шато. Зрительские скамьи расположили по образцу античного амфитеатра перед сценой, выполненной в форме полумесяца. Особое внимание уделили локации: чтобы посторонний городской и выставочный шум не мешал проведению концертов, театр разместили на удалении — прямо у границ парка имени Ф. Э. Дзержинского (ныне — парк «Останкино»).

С началом Великой Отечественной войны ВСХВ приостановила работу, и летний театр закрылся для посетителей. В военные годы площадка пришла в упадок, сцена обветшала. В 1954 году открытую площадку перестроили в камне, превратив в величественный амфитеатр в стиле сталинского ампира. В ходе этих работ значительно увеличился размер сцены — теперь она могла одновременно вместить до 350 артистов. Сам зрительный зал под открытым небом также расширили, приспособив для рекордного по тем временам числа гостей — до 3400 человек. На этой исторической сцене блистали такие легенды, как Аркадий Райкин, Клавдия Шульженко, Любовь Орлова. Своё мастерство здесь демонстрировали ведущие коллективы страны: Государственный академический симфонический оркестр СССР, первый отечественный джаз-ансамбль Леонида Утёсова, Ансамбль песни и пляски имени А. В. Александрова, а также артисты Большого театра и Московской оперетты.

Благодаря бережному обновлению театр сохранил свой аутентичный облик и продолжает миссию важного культурного центра столицы.

Шли годы, менялись поколения и настроения, но человеческие типажи, выведенные на авансцену Аркадием Райкиным, и сегодня остаются поразительно узнаваемыми, не утратив ни капли своей былой остроты и комизма.

При подготовке материала использованы цитаты из сборника: Аркадий Райкин. «О себе. О нём». — М.: ПРОЗАиК, 2011.